▲ Наверх (Ctrl ↑)
ИСКОМОЕ.ru Расширенный поиск

Гнутова С. В., Зотова Е. Я.

Кресты, иконы, складни. Медное художественное литье XI — начала XX века. Из собрания Центрального музея древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева


← Ctrl  пред. Содержание след.  Ctrl →

«Крест святой, надежда искупления моего…»

40 Покровский Н. В. Церковно-археологический музей Санкт-Петербургской духовной Академии. 1879–1909. — СПб., 1909. — С. 20–21.

        
 c. 5 
¦
Меднолитая пластика — кресты, иконы и складни — это крупное национальное явление русской художественной культуры. В Древней Руси обязательной принадлежностью каждого христианина являлся крест, он сопровождал его с рождения до самой смерти, поэтому кресты представляют собой самый массовый и одновременно самый древний тип изделий меднолитой продукции. В первые века принятия Русью христианства кресты носили не на теле, а поверх одежды «как ясные показатели христианского крещения» [40]. Крестом крестили, благословляли, напутствовали, с его помощью исцеляли, с крестом и нательными образками хоронили. Наиболее почитаемые кресты и иконки, часто с вложенными в них мощами и святынями, передавались в роду по наследству и являлись семейными реликвиями.

42 Полное собрание русских летописей. — М., 1962. — Т. II. — С. 310.

     На крестах клялись в верности. «Крест мал, но сила его велика есть», — записано в летописи XII века [42]. Известны медные кресты, принадлежавшие, по преданию, русским святым Авраамию Ростовскому, Евфимию Суздальскому, Сергию Радонежскому и другим историческим личностям. Эти кресты многократно воспроизводились в более позднее время, и им придавалось значение национальной святыни.

     Действительно, опорой земли Русской были святые, глубоко почитаемые народом. Подтверждением этому служат многочисленные меднолитые иконы и складни, к которым обращались со своими горестями и радостями, со словами молитвы русские люди на обширных просторах от Белого моря до окраин Сибири…

     Однако за прошедшее столетие оказалось забытым в народной памяти то совершенно особое отношение к медному литью, которое существовало в России на протяжении тысячелетия. Лишь устные и письменные источники сохранили и донесли до нашего времени некоторые особенности бытования меднолитых крестов, икон и складней.

2 Буслаев Ф. И. Общие понятия о русской иконописи // Буслаев Ф. И. О литературе: Исследования. Статьи. — М., 1990. — С. 360–361.

     В XIX веке одним из первых на значение медных икон и крестов указал известный филолог и искусствовед Ф. И. Буслаев. Он отметил, что оригиналы, с которых снимали копии древнерусские иконописцы, были небольших размеров и это позволяло переносить их по необъятным просторам России, привозить из дальних стран. Особенно ценились металлические складни, заменявшие целые иконостасы и святцы. «Это были святыни, — писал Ф. И. Буслаев, — самые удобные для перенесения, прочные и дешевые; потому они и доселе в большом употреблении в простом народе, особенно у раскольников» [2].

57 Собрание постановлений по части раскола, состоявшихся по ведомству Св. Синода. — СПб. 1899. — Т. 2. — С. 430.

     Не случайно в донесениях правительству в первой половине XIX века сообщалось: «Употребление сих икон и крестов, как известно, есть повсеместное по всей России;  c. 5 
 c. 6 
¦
оно укоренилось с давнего времени между простым народом, не исключая и лиц православного исповедания, так что иконы сии имеются почти во всех избах и других жилищах и вывешиваются в селениях, над воротами домов, на судах и пр. Сверх того, сими иконами крестьяне благословляют детей своих, отлучающихся в дальние дороги или поступающих в рекруты, и образа сии остаются потом у них на целую жизнь» [57].

17 Ефименко П. С. Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии. — М., 1877. — Ч. 1. — С. 33.

     По свидетельству современников, в Архангельской губернии, «кроме сооружения церквей и часовен, весьма распространен обычай святить деревянные кресты и столбы… по краям улиц, при въездах в деревни, на перекрестках, на почитаемых почему-либо местах… В крестах просто вырезается изображение распятия, а в столбах вкладываются литые медные воздвизательные кресты, иконы простые или с окладами в ризах…» [17].

4 Вельтман А. Ф. Приключения, почерпнутые из моря житейского. Саломея. — М., 1864.

     Такая традиция существовала не только на Русском Севере, в Сибири и Поволжье, но и в Москве. Еще в XIX веке очевидцы отмечали, что «…на одной из замоскворецких просторных улиц, не нарушаемой ни ездой экипажей, ни толкотней народа, вы сперва увидите длинный штучный забор и ворота хитрой работы, раскрашенные масляными красками пестро, но с большим вкусом. Над воротами врезан медный окладень» [4]. Теперь уж редко и только в отдаленных северных деревнях можно встретить на кладбище крест с укрепленным на нем меднолитым предметом...

66 Шайжин Н. С. Олонецкий край по данным местного фольклора. — СПБ., 1909. — С. 15, 17.

     Почитание медного креста нашло отражение и в народных заговорах, бытовавших на Русском Севере до конца XIX века. Так, в Олонецкой губернии, по народному поверью, для исцеления больного человека следовало «наговоренную» воду вскипятить, положив в нее три медных креста. По кресту-тельнику, запеченному в хлеб, мать пыталась предугадать судьбу своего сына при рекрутском наборе, разламывая хлеб на две половины [66].

55 Снессорева С. Земная жизнь Пресвятой Богородицы. — СПб., 1891. — С. 486–488.

     Как чудотворный известен русский двустворчатый крест-энколпион с изображением Богоматери Купятицкой. Предание связывает медный крест с местечком Купятичи (позднее село Пинского уезда Минской губернии). На месте явления этого креста в 1182 году был поставлен деревянный храм, сожженный при нашествии монголо-татар. Но медный образ уцелел, прославился многими чудесами и в 1656 году был перенесен в Софийский собор Киева [55].

58 Спасский И. Г. Три змеевика с Украины // Средневековая Русь. — М., 1976. — С. 361. 30 Нечаев С. Замечание о старинном медном образе // Труды и записки Общества истории и древностей российских при Московском университете. — М., 1826. — Ч. III., кн. I. — С. 136.

     В народной среде значение змеевика как оберега сохранилось вплоть до XX века. На Украине молодые женщины носили подобные предметы как охранительные амулеты, помогающие при болезнях и родах [58]. В северных губерниях России крестьяне носили змеевики вместе с крестом на груди, приписывая им «чудесную силу утолять страдания» при наложении на больные места [30].

     Совершенно особое отношение к меднолитым иконам и складням было у старообрядцев, почитавших их как прошедших «очищение» огнем, то есть «не руками творенных».

28 Максимов С. В. Бродячая Русь Христа-Ради // Собрание сочинений. — СПб., 1896. — Т. 2. — С. 259.

     Знаток русской народной жизни С. В. Максимов в конце XIX века писал о своих встречах со старообрядцами, которые носили медные образки за пазухой и не молились на чужие иконы. Они «вынимают из-за пазухи свой медный образок. Поставив его где-нибудь на полочку, начинают молиться спешно, скоро… Садясь за стол обедать, эти же иконки кладут через стол против себя, чтобы и в этом отличаться от православных» [28].  c. 6 
 c. 7 
¦

68 Diane le Berrurier. Icons from the deep // Archaeology. — New York, 1988. — T. 41, v. 6. — P. 21–27. 13 Голландцы и русские. Из истории отношений между Россией и Голландией. 1600–1917: Каталог выставки. — М., ГМИИ им. А. С. Пушкина, 1989. — С. 117–118.

     Обереги — небольшие образки и складни — сопровождали владельца во время дальних поездок и путешествий. Часто подобные меднолитые предметы находили далеко за пределами Русской земли. Так, в 1780 году у берегов Франции во время шторма затонул русский корабль «Слава России». Только через 200 лет были подняты со дна 80 меднолитых иконок и небольших складней, принадлежавших русским морякам [68]. Подобные предметы были найдены и в Северной Голландии. Здесь, на месте сражений 1799 года между англо-русскими и франко-нидерландскими войсками, среди военных реликвий были обнаружены русские складни с изображением святых Николы Чудотворца и Параскевы Пятницы [13]. Эти небольшие и скромные предметы донесли до нас память о безвестных русских воинах, павших на чужой земле…

38 Письма протоиерея М. Диева И. М. Снегиреву. 1830–1857 // ЧОИДР. — М., 1887. — С. 63.

     Зачастую выбор меднолитых образков определялся лубочными листами («целебниками») под названием «Сказание коим святым каковыя благодати исцеления от Бога даны», которые стали появляться во второй половине XVIII века. Практически все святые, указанные в этих листах, чаще всего изображались на медных иконках. В середине XIX века протоиерей Михаил Диев писал известному исследователю лубка И. М. Снегиреву, что в Костромской губернии «изображения Георгия Победоносца, Флора и Лавра и Власия медные обрезные в нашей стороне… носят на груди в торговые дни коновалы, а в домах держат… вместе с образами» [38].

44 Порфиридов Н. Г. Древнерусская мелкая каменная пластика и ее сюжеты // Советская археология. — 1972, № 3. — С. 200–207.

     В медном литье — массовом и тиражном виде искусства — легко выявить наиболее почитаемых святых. В народной среде самыми скорыми помощниками считались святые «демоноборцы», предохраняющие человека от воздействия злых сил. Святые мученики Никита, Георгий, Феодор Стратилат, Феодор Тирон, Димитрий Солунский, архангелы Михаил и Сихаил являлись победителями бесов, изображаемых обычно в образе змеев и драконов [44].

60 Тетерятникова Н. Б. Изображения Святого Никиты // Вестник Русского христианского движения. — Париж; Нью-Йорк; Москва, 1979. — Т. III, № 129. — С. 180–189. 61 Тихонравов Н. С. Памятники отреченной русской литературы. — М., 1863. — Т. 2. — С. 116–117. 20 Истрин В. М. Апокрифическое мучение Никиты. — Одесса, 1899. — С. 35.

     О популярности святого Никиты, называвшегося в народе «бесогоном», свидетельствует огромное количество его изображений на крестах-тельниках, крестах-энколпионах, змеевиках и на отдельных образках [60]. В медном литье нашел отражение лишь один сюжет из апокрифа: «…простре же блаженный руку свою, ят [взял] дьявола и поверже под собою и наступи на шею его и задави. …И снем оковы яже [которые] бяху [были] на ногу его и бьяше дьявола оковами…» [61]. Присутствие в доме или на теле небольшого литого образка с Никитой-бесогоном, чтение текста апокрифа о Никитином мучении и повторение слов молитвы: «…отступи, сатана, от сего дому и от сего создания и от всех сих четырех стен и от четырех углов» — давали человеку уверенность в покровительстве святого мученика Никиты, в защите от всяческих бесовских козней да и от житейских неурядиц [20].

53 Рыстенко А. В. Легенда о Св. Георгии и драконе в византийской и славянорусской литературе. — Одесса, 1909. — С. 324.

     Таким же почитанием на Руси пользовался святой великомученик Георгий-змееборец. На меднолитых образках и складнях чаще всего изображался столь полюбившийся в народной среде эпизод из легенды «Чудо Георгия о змие». Среди большого количества меднолитых предметов со святым Георгием выделяются ажурные иконки, выполненные в технике просечного литья. В их композицию мастера-литейщики включили не только фигуру сидящего на коне Георгия — в доспехах и развевающемся плаще, с копьем в руке, — но и девицу Елисаву ведущую змея. Как не вспомнить строки духовного стиха, распевавшегося русским народом [53]:

     А ведет змею она на поеси,
Как коровушку будто доёную…


 c. 7 
 c. 8 
¦

64 Церковно-народный месяцеслов на Руси И. П. Калинского. — М., 1990.

     Да и по народным сказаниям, Георгий считался покровителем полей, защитником домашних животных от падежа и разных болезней, от съедения зверями. В каждом православном русском доме можно было встретить образ и другого святого — Николы Чудотворца, к которому чаще, чем к другим святым, обращались с молитвой «о заступлении от всяческих бед и несчастий» [64]. Учитывая прочность и долговечность медных икон, русские моряки и путешественники всегда имели при себе образок с Николой Чудотворцем для моления о спасении на водах. В медном литье наиболее широкое распространение получили иконографические изводы Николы Чудотворца и Николы Можайского. При всей традиционности изображения Николы Чудотворца на меднолитых предметах поражает разнообразие декоративных мотивов, придающих каждому удивительную нарядность. Средник иконы окружает то скромная гладкая профилированная рамка, иногда с орнаментом в виде ромбов, заполненных многоцветной эмалью, или в виде виноградной лозы, то уж с совсем диковинным орнаментом в виде завитков… Мастера добавляли к иконке навершие, состоящее из клейм с изображением архангелов, Спаса Нерукотворного и херувимов — так возникал новый образ! Декоративность меднолитых икон усиливают и яркие стекловидные эмали, от синего, белого и голубого цветов до редких оттенков розового и сиреневого. На небольших иконках с Николой Можайским, выполненных в технике просечного литья, фигура святого с мечом и храмом при всей миниатюрности образа напоминает монументальные скульптурные изображения.

     Рядом с иконами Николы Чудотворца совсем скромно выглядят небольшие меднолитые образки с великомученицей Параскевой Пятницей. В народе святая Параскева почиталась как покровительница полей и скота, ей молились о всяком благополучии и домашнем счастии, об избавлении от разных недугов. Образки и тексты молитв, посвященных «святыя Параскевии, нареченныя Пятницы», носили на шее и считали средством, защищающим от всякого рода болезней.

64 Церковно-народный месяцеслов на Руси И. П. Калинского. — М., 1990. 67 Щапов А. Л. Исторические очерки народного миросозерцания и суеверия (православного и старообрядческого). — [СПб., 1863]. — С. 53, 63–64.

     Как целитель в народной среде был известен священномученик Антипа. И на меднолитых иконах с его изображением ясно видны две буквы: «З» и «Ц», то есть «зубной целитель». К этому святому обращались с молитвой об избавлении от зубной боли: «…моление приношу тебе, помолимся обо мне, грешном, ко Господу Богу об отпущении грехов моих, и неутишимая зубныя болезни избави мя молитвами, святе, твоими…» [64]. В «Сказании коим святым каковыя благодати исцеления от Бога даны» упомянуты святые, помогавшие человеку в житейских неурядицах [67]. В медном литье эти святые часто представлены определенными группами. Например, на небольшом образке изображен священномученик Харалампий вместе с мучениками Иоанном Воином и Вонифатием. Объединение трех святых было вызвано их необычайной популярностью в народе. К Иоанну Воину, или, как его еще называли, «Воинственнику», обращались для того, чтобы вновь обрести украденные вещи и даже бежавших слуг. В молитве к нему есть такие строки: «…сохрани от всякого зла, заступи от обидящего человека…». Вонифатия просили и «об избавлении от виннаго запойства» [64]. Святого Харалампия молили уберечь от внезапной смерти без покаяния, которая могла застигнуть человека.

64 Церковно-народный месяцеслов на Руси И. П. Калинского. — М., 1990.

     Женщинами особенно почитались святые мученики Гурий, Самон и Авив — хранители и защитники от семейных неурядиц. Оттого на меднолитых образках так часто изображали этих святых угодников, к которым обращались «аще возненавидит муж жену свою неповинно» [64]. В защите детей от болезни должны были помочь святые мученики Кирик и Иулита. Небольшие образки, очень скромные и дешевые, поверхность которых украшал лишь орнамент, напоминающий деревянную резьбу, сопровождали русскую женщину на протяжении всей жизни.  c. 8 
 c. 9 
¦

     Наконец, без покровительства святых Власия, Модеста, Флора и Лавра русскому человеку было совсем не обойтись… «О избавлении от скотскаго падежа» просили святителя Модеста и священномученика Власия, а мучеников Флора и Лавра — «от падежа конскаго». Забота о «любимом крестьянском животе» — так часто называли домашний скот — не покидала хозяина ни дома, ни в пути. Поэтому брали с собой в дорогу небольшой меднолитой складень или икону с изображениями столь почитаемых святых.

67 Щапов А. Л. Исторические очерки народного миросозерцания и суеверия (православного и старообрядческого). — [СПб., 1863]. — С. 53, 63–64. 36 Памятники литературы Древней Руси XI — начала XII века. — М., 1978. — С. 299.

     Преподобные Зосима и Савватий Соловецкие считались покровителями пчел. В народе были даже составлены особые молитвы об изобилии и сохранении пчел в ульях: «…Изосима и Савватей, помилуйте своими молитвами у меня раба Божия во дворе или в лесе, на пчельнике пчел молодых и старых…» [67]. На меднолитых иконах можно увидеть русских святых Зосиму и Савватия на фоне стен и башен Соловецкого монастыря, а у ног их — «и море Белое, и леса бескрайние…». На совсем небольших образках и иконах удавалось изобразить силуэты храмов, реки, травы, цветы земли Русской, прославленной многочисленными святыми… Не оттого ли фон на небольших иконках со святым Сергием Радонежским «заткан» цветами? Травы и цветы стелются и под ногами всадников святых князей Бориса и Глеба. Изображения этих первых русских святых появились еще на древних крестах-энколпионах. При взгляде на меднолитые иконы, часто украшенные эмалями или выполненные в технике просечного литья, вспоминаются строки из Сказания о святых князьях: «…Вы наше оружие, земли Русской защита и опора, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низвергаем и дьявольские козни на земле попираем…» [36].

     И по всей Руси, в каждом доме как «к скорой помощнице и теплой заступнице» обращались люди к Богоматери. В уже упоминавшемся «Сказании коим святым каковыя благодати исцеления от Бога даны» названы иконы Богоматери Казанской, Феодоровской, Тихвинской и Неопалимой Купины. «О прозрении ослепших очес» молили Богоматерь Казанскую. К Богоматери Феодоровской обращались с молитвой «об освобождении от труднаго рождения жен». «О сохранении здравия младенцев» просили Богоматерь Тихвинскую. Русский народ считал Богоматерь Неопалимую Купину охранительницей от пожара и молнии. В народном быту иногда ходили вокруг горящего здания с этим образом Богоматери для скорого тушения пожара… Много было меднолитых икон и складней с почитаемыми изображениями Богоматери, но особенно любимы в народе образки и иконы Богоматери Всех скорбящих радость. Видно, очень часто обращались к Богоматери со своими печалями, а в благодарность натирали до блеска медный образок мелом или кирпичом… Так и дошли они до нас, совсем стертые, сохранившие следы своей прошлой жизни.

     Невозможно охватить все многообразие медного художественного литья, с его иконографическими типами, формами, богатством орнаментации и цветовой гаммы эмалей! В основном эти произведения вышли из разных литейных мастерских XVIII–XIX веков. Но особо почиталось литье, созданное в «меднице» знаменитого Выговского старообрядческого общежительства, ставшее образцом для многочисленных подражаний вплоть до начала XX столетия…

35 Озерецковский Н. Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. — Петрозаводск, 1989. — С. 174.

     Здесь, в конце XVII века, на далекой карельской земле, на реке Выге, что в сорока километрах от города Повенца, начала свою жизнь старообрядческая обитель. В ее мастерских писали иконы, украшали книги изысканным поморским орнаментом,  c. 9 
 c. 10 
¦
а с открытием «медницы» уже никто не покидал монастырь без меднолитого складня или образка… Один из очевидцев так описывает обитель в конце XVIII века: «Близ завода (кожевенного) медеплавильная стоит фабрика, на которой в двух горнах отливают медные образы и складни, кои в другом здании полируют, наводят финифтью и продают приезжающим богомольцам…» [35].

5 Винокурова Э. П. Поморские датированные складни // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1988. — М., 1989. — С. 338–345.

     Чаще всего среди литья выговской мастерской встречаются кресты и створы. Среди последних большим спросом пользовались трехстворчатые складни «Деисус». Они отливались разных размеров — от маленького, дорожного, для ношения на груди до большого торжественного образа для молельни. Именно здесь получили свое рождение складни новых иконографических типов. Среди них — трехстворчатый складень «Деисус с избранными святыми», или, как его часто называют, «Девятка». Действительно, на складне представлены девять фигур. В среднике — Спас на престоле с предстоящими Богоматерью и Иоанном Предтечей, на левой створке изображены апостол Иоанн Богослов, святитель Никола Чудотворец и митрополит Филипп, на правой — Ангел-хранитель и преподобные Зосима и Савватий Соловецкие. Как продуман подбор избранных святых на складне! Святые Зосима, Савватий и митрополит Филипп были связаны с Соловецким монастырем, преемницей традиций которого считала себя старообрядческая обитель на Выге. Ангел-хранитель и Никола Чудотворец воспринимались как покровители и всей обители, и каждого, кто стал владельцем этого складня [5]. Никола Чудотворец изображался и на складне, на створках которого можно увидеть Богоматерь Всех скорбящих радость, избранных святых с мучениками Кириком и Иулитой. Эти створки часто отливались в качестве отдельных образков, столь популярных в народной среде.

6 Винокурова Э. П. Модель четырехстворчатого складня // Древнерусская скульптура: Проблемы и атрибуции/Редактор-составитель А. В. Рындина. — М., 1991. — Вып. 1. С. 125–178.

     По сей день вызывают восхищение выговские двустворчатые совсем маленькие складеньки с Богоматерью Знамение и Троицей Ветхозаветной. Мастера не забыли украсить оборот крупным цветком и покрыть обе стороны блестящими эмалями. Но славу выговской «меднице» принес четырехстворчатый складень с изображением Двунадесятых праздников — так называемые «большие праздничные створы». Этот складень, являющийся целым походным иконостасом, пользовался необычайной популярностью и не только среди старообрядцев [6]. Все в этом меднолитом памятнике — и форма, и тщательность проработки миниатюрных клейм, и орнамент наружной стороны второй створы — свидетельствует о таланте и высоком мастерстве литейщиков знаменитой «медницы». И разошлись по всей России, вплоть до таежных скитов Сибири, выговские меднолитые складни, кресты, образки… После закрытия обители в середине XIX века традиции литейного дела были продолжены мастерами Поморья, Москвы, Поволжья, Урала, Сибири — не перечислить многочисленных литейных мастерских, да и знаем о них слишком мало… Хочется верить, что когда-нибудь станут известны имена талантливых русских мастеров-литейщиков. И тогда в новом свете предстанут перед нами эти скромные иконы и складни, сохранившие тепло огня далекой «медницы»…

     

* * *

23 Корзухина Г. Ф. О памятниках «корсунского дела» на Руси // Византийский временник. — М., 1958. — Т. XIV. — С. 129–137.

     Памятники медного художественного литья составляют наиболее многочисленную группу предметов церковного обихода, которые появились на Руси со времени принятия христианства. Первоначально такого рода произведения христианского искусства ввозились из Византии, о чем свидетельствуют многочисленные археологические находки в Херсонесе, Киеве и других городах южной Руси [23].  c. 10 
 c. 11 
¦
Греческие образцы копировали, а в дальнейшем и перерабатывали в зависимости от вкусов и потребностей местного населения. Однако привозная продукция не могла удовлетворить спрос на предметы личного благочестия, предназначенные в первую очередь для домашнего употребления. Поэтому в Киевской Руси уже к началу XII века налаживается их серийное производство.

29 Мифы народов мира. — М., 1982. — Т. 2. — С. 131–132.

     Материал, из которого выполнялись эти изделия, не только накладывал отпечаток на художественные особенности предметов, характер изображений, но и сам по себе обладал глубоким символическим смыслом. Широкое употребление меди для литья крестов-энколпионов, тельников, икон, змеевиков и складней не было случайным. Меди как металлу приписывали магические свойства. Кресты-тельники должны были быть обязательно медными, так как, по библейскому преданию, пророк Моисей сделал «медного змея и выставил его на знамя, и когда змей жалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» [29].

     Предметы медного художественного литья делятся на несколько типов: нательные кресты (от трех- до двенадцатиконечных); иконки-привески различных форм; наперсные кресты-энколпионы (двустворчатые для вложения мощей и иных святынь) с подвижным оглавием, двусторонние и односторонние, как правило, с фиксированным оглавием; змеевики с изображением на лицевой стороне христианского образа, на обороте — головы (личины) в окружении змей либо змееногой фигуры; иконы-энколпии двустворчатые с подвижным оглавием; иконы двусторонние и односторонние с ушком для подвешивания; панагии, как правило, двустворчатые, путные (дорожные) с подвижным либо фиксированным оглавием; складни (от двух- до четырехстворчатых); наугольники и средники Евангелий или матрицы для них; богослужебные предметы (кадила, кации и др.); хоросы, состоящие из отдельных меднолитых ажурных пластин и рельефных фигурок, в дальнейшем монтирующихся на основу.

     Все эти типы изделий, сосуществуя и дополняя друг друга, имели различное назначение: большинство из них было рассчитано на индивидуальное употребление, некоторые служили для украшения церковной утвари, богослужебных книг, лампад. На Руси использовались в основном три способа литья: в жестких каменных формах; в пластичных формах (глина, песок, формовочная земля); по восковой модели с сохранением либо с утратой формы.

     Основным центром производства медного литья в конце XI — начале XIII века являлся Киев, в XIV–XV веках его место занимает Новгород Великий.

54 Седова М. В. Ювелирные изделия Древнего Новгорода. — М., 1981.

     В отличие от городов Юго-Восточной Руси Новгород, не испытавший тяжести монгольского разорения, сохранил преемственность своей техники. Найденные на территории Новгорода домонгольские кресты-энколпионы, кресты-тельники, иконки-привески и другие изделия свидетельствуют о том, что основное число памятников этого периода в точности воспроизводит киевские образцы либо перерабатывает их в более упрощенном виде [54].

     К XIV веку в Новгороде происходит становление местной школы медного литья. На раннем этапе развития меднолитейного дела мастера ориентировались на древние памятники византийского круга, в основном на миниатюры, клейма чеканных серебряных окладов и каменные рельефы, а также на образцы новгородской мелкой пластики. Это приводило прежде всего к развитию пластического начала в литье, укрупненности деталей и изображений в небольших образках.  c. 11 
 c. 12 
¦

9 Гнутова С. В. Становление местных типов в новгородской металлопластике XIV века // Древнерусская скульптура: Проблемы и атрибуции / Редактор-составитель А. В. Рындина. — М., 1993. — Вып. 2, ч. 1. — С. 47–66.

     В новгородском искусстве XIV века появились качественно новые модели мелкой меднолитой пластики, в которых сказались местные демократические вкусы ремесленников [9].

     В XV веке окончательно складывается новгородская школа медного литья. Одновременно происходит стилистическая и иконографическая эволюция, в результате которой место основных прототипов медного литья заняли иконные образцы.

     Состав святых на меднолитых изделиях этого времени обусловлен спросом на особо почитаемых в новгородской среде святых. В литье XV века преобладают изображения святых Николы и Георгия, Власия и Иоанна Милостивого, Космы и Дамиана, Бориса и Глеба, Стефана и других.

     Под воздействием народного вкуса упрощаются композиции, сокращаются иконографические изводы, в которых остаются лишь главные персонажи. Формы приобретают скупую выразительность. Простота, лаконичность и образность становятся основными чертами новгородского искусства медного литья в этот период. «Почерк» новгородцев угадывается в любом виде искусства этой поры, так как оно отличается глубокой консервативностью.

     Новгородские меднолитые изделия XV — начала XVI века обладают характерными технико-технологическими и стилистическими особенностями. Например, основным материалом для их отливок является красная медь либо медный состав красновато-коричневого цвета с большим содержанием чистой меди. Кроме того, формат изделий чаще всего напоминает квадрат или прямоугольник с шириной, превышающей высоту. Встречаются также предметы с полукруглым арочным завершением.

     Приемы литья упрощаются — в основном изготавливаются односторонние четырехугольные иконки с неподвижным оглавием, пластины отливок становятся тоньше (1,5–2,0 мм). Кроме того, в изделиях используется техника ажурного литья со сквозным фоном, характерная для новгородской металлической пластики XIV века.

     Образки украшают орнаментом в виде стилизованной веревочки либо жгута. Этот прием пришел в художественное литье от новгородских резчиков по дереву XI–XII веков. Для шнурка или цепочки делали неподвижное узкое ушко со сквозным отверстием. На лицевой стороне ушка обычно изображали четырехконечный крестик в углубленном ромбе (художественный прием, типичный для мелкой каменной пластики Новгорода Великого XII–XIII веков).

     Изображения фигур также имеют свои особенности. Они укорочены, коренасты, головы укрупнены, даны в строго фронтальной постановке. Многофигурные композиции представлены с экспрессивными поворотами, в резких ракурсах, архитектурный фон — в перспективе. Другой характерной чертой являются двусторонние изображения. Оборотная сторона иконок не обрабатывалась, ее поверхность оставалась неровной, иногда вогнутой с впадинами. Надписи выполнялись единообразно, в сокращенном виде. В XVI–XVII веках первенство в литье медных образов переходит к Москве и Средней Руси. Однако уровень литья резко падает, вещи становятся «зело неискусными», отливки — ремесленными поделками.

     Древнерусские традиции литейного дела находились на грани исчезновения, и в 1722 году вышел Указ Петра I «О воспрещении употреблять в церквах и частных домах резные и отливные иконы».  c. 12 
 c. 13 
¦

41 Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи. 1722 г. — СПб., 1872. — Т. 2. № 885. — С. 575–576; 1723 г. — СПб., 1875. — Т. 3. № 999. — С. 31–32.

     Указом 1723 года предписывалось «…медныя и оловянныя литыя иконы, где обретаются, кроме носимых на персех крестов, по тому ж в ризницы обрать для того: выливаются оные зело не искусно и не изобразительно и тем достойной чести весьма лишаются, чего ради таковые, обрав, употребить на церковные потребы, и о том, чтоб оных икон отныне впредь не лить и обретающимся купеческим людем в рядах продажу оных воспретить…» [41]. Однако, несмотря на запрет, медные кресты, складни и иконы, столь почитаемые в народной среде, продолжали отливать.

16 Дружинин В. Г. К истории крестьянского искусства XVIII–XIX веков в Олонецкой губернии / Художественное наследие Выгорецкой поморской обители // Известия Академии наук СССР. — Л., 1926. — Сер. VI. — С. 1479–1490.

     В начале XVIII века вновь наступает расцвет меднолитейного дела, связанный со старообрядческими мастерскими в Поморье. Так, в литейной мастерской Выговского старообрядческого общежительства были выработаны совершенно новые типы продукции, широко распространенные вплоть до начала XX века [16]. Прежде всего это «большие праздничные створы» — четырехстворчатый складень с изображением Двунадесятых праздников и сцен прославления икон Богоматери. Помимо этого, на Выге отливались двустворчатые складни «малые створы» — «двойки», трехстворчатые складни — «тройчатки», некоторые виды больших и малых крестов и огромное количество образков с особо почитаемыми в старообрядческой среде святыми.

     Изделия выговской мастерской отличались легкостью и тонкостью, чистотой литья, передающего мельчайшие детали вплоть до завитков волос. Но главным отличием отливок были огневое золочение и яркие стекловидные эмали, украшающие многочисленные кресты, складни и образки.

     Новые иконографические композиции и формы складней, образков и крестов, качество литья и цветовая палитра эмалей — отличительные признаки произведений выговского литья — получили развитие в изделиях московских мастерских XVIII–XIX веков.

16 Дружинин В. Г. К истории крестьянского искусства XVIII–XIX веков в Олонецкой губернии / Художественное наследие Выгорецкой поморской обители // Известия Академии наук СССР. — Л., 1926. — Сер. VI. — С. 1479–1490.

     «Только позднее в конце XVIII в. по их (выговским. — Прим. авт.) образцам стали работать московские литейщики, но их изделия гораздо грубее поморских», — такой вывод делает В. Г. Дружинин, известный исследователь старообрядческой поморской культуры [16].

     Историю московского литейного дела традиционно связывают с Преображенской общиной, ставшей с 1771 года центром старообрядчества беспоповского толка федосеевского согласия. Установлено, что литейные мастерские располагались рядом, в Лефортовской части.

15 Дневные дозорные записи о московских раскольниках // ЧОИДР. — Кн. I. — М., 1885. — С. 125–126.

     В связи с увеличением спроса на меднолитые иконы, складни и кресты уже в первой половине XIX века существовало несколько литейных мастерских федосеевского согласия, снабжавших не только Московскую губернию, но и другие регионы России. Этот факт подтверждают «Дозорные записи о московских раскольниках», представляющие собой донесения полицейских агентов с ноября 1844 года по июль 1848 года. Так, в записи от 8 марта 1846 года приведены следующие сведения о мастерах: «В прошедшем году донесено было о проживающем в Лефортовской части, 2 квартала, в доме мещанки Прасковьи Артемьевой, федосеевской секты, мещанине Иване Трофимове, занимающемся отливанием медных крестов и икон для раскольнических сект. Ныне наблюдения открыли, что в той же Лефортовской части проживает конюшенного ведомства крестьянин Игнат Тимофеев, отливающий медные кресты и иконы в большом количестве для беспоповщинского раскола (кроме филиповской секты), и как он мастерством сим занимается с давнего времени, то уже основал постоянную торговлю отливаемыми крестами и иконами, даже вне Москвы чрез нижеозначенные лица» [15]. Далее идет перечисление лиц, через которых Игнат Тимофеев отправлял кресты и иконы в Санкт-Петербург, Саратов, Казань, Тюмень. Отливаемые им кресты и иконы  c. 13 
 c. 14 
¦
посылались пудами по 75 и 80 рублей за пуд, кроме того, он их распродавал в Москве и ее уездах. В этих московских мастерских не только повторяли поморские образцы икон, складней и крестов, но и значительно расширили ассортимент выпускаемой продукции.

     Продолжателями традиций поморского литья стали крупнейшие московские литейные мастерские Преображенской общины второй половины XIX — начала XX века, располагавшиеся также в Лефортовской части, в селе Черкизове и на улице Девятой роты. По архивным материалам установлены имена владелиц мастерских — М. И. Прокофьевой, М. И. Соколовой, Е. П. Петровой и П. Н. Панкратовой — и история существования этих «медных заведений».

18 Зотова Е. Я. Источники формирования коллекции медного литья Музея им. Андрея Рублева // Русское медное литье. — М., 1993. — Вып. 1. — С. 88–97.

     Меднолитые произведения московских мастерских, несмотря на сходство с поморскими образцами, имеют существенные отличия: значительное увеличение веса, изощренную декоративность и многоцветную гамму стекловидных эмалей. На отдельных меднолитых иконах, складнях и крестах появляются монограммы мастеров-литейщиков (МАП, СИБ, ЛЕω) и другие буквы [18].

     Самая многочисленная группа икон, складней и крестов имеет монограмму московского мастера Родиона Семеновича Хрусталева (М.Р.С.Х., Р.Х., Р.С.). В настоящее время в музейных и частных собраниях выявлено более 30 иконографических сюжетов, принадлежащих этому мастеру.

22 Каткова С. С. Из истории ювелирного промысла в селе Красном Костромской области // Из истории собирания и изучения произведений народного искусства: Сборник научных трудов. — Л., 1991. — С. 107–116. 25 Куколевская О. С. Медное художественное литье Красносельской волости Костромской губернии в конце XIX — начале XX в. // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1993. — М., 1994. — С. 373–385. 51 Русское медное литье / Составитель и научный редактор С. В. Гнутова. — М., 1993. — Вып. 1–2.

     Произведения московских литейщиков второй половины XIX века, получившие широкое распространение, как ранее поморские иконы, складни и кресты, стали образцами для провинциальных мастерских. Так, в начале XX века тесные связи с Преображенской общиной поддерживала красносельская мастерская П. Я. Серова, выполнявшая заказы литейных заведений Москвы и работавшая по московским моделям [22, 25]. Московский мастер Викул Исаевич Одинцов около полутора лет обучал работников этой мастерской секретам формовки и подчеканки изделий [51].

     Таким образом, московские литейщики на протяжении XIX — начала XX века продолжали традиции знаменитой поморской «медницы», передавая свой опыт старообрядческим мастерским в селах Красное Костромской губернии и Старая Тушка в Вятском крае.

14 Голышев И. А. Производство медных икон в Никологорском погосте Вязниковского уезда // Владимирские губернские ведомости. — 1869, № 27. — С. 2.

     О популярности медного литья в России свидетельствует и массовая продажа этого вида продукции на Нижегородской и других ярмарках. Спрос вызвал появление особой отрасли промысла — подделки медных образов «в старинном виде». Такие мастерские существовали и в селе Никологорский погост, что в 25 верстах от Мстеры (Владимирская губерния): «В Никологорском погосте подделывают медные образа и кресты следующим способом: отливают в снятую с старинного изображения форму, или крест, из зеленой меди, потом кладут на два часа в воду, в которой распущена простая соль, затем вынимают и держат над парами нашатыря, отчего зеленая медь обращается в цвет красной меди и изображение принимает кроме того закоптелый старый вид» [14].

56 Собрание Б. И. и В. Н. Ханенко. Древности Русские. Кресты и образки. — Киев, 1900. — Вып. 2. — С. 6.

     Не случайно крупнейшие собиратели медного литья Б. И. и В. Н. Ханенко в предисловии к каталогу своей коллекции указывали: «Вопрос о месте находки предмета, кроме интереса исторического, приобретает в наше время еще особый интерес ввиду громадного количества подделок старинных крестов и образков, нередко прекрасно исполненных, обращающихся в значительном количестве на наших рынках и преимущественно в Москве» [56].

     В настоящее время еще очень много памятников медного художественного литья, хранящихся в запасниках музеев, ждут своих исследователей.  c. 14 
 c. 15 
¦

     

* * *

     Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева, основанный в 1947 году и размещенный в стенах Спасо-Андроникова монастыря, располагает редким собранием произведений декоративно-прикладного искусства XI — начала XX века. Значительную часть этой коллекции составляют предметы медного художественного литья, включающие разнообразные типы. В музее хранятся также произведения темперной живописи с врезанными в них предметами медного литья. Фонд изделий из металла включает формы для отливки нательных крестов, чернильницы, пуговицы, колокольчики и колокола, оклады икон и их фрагменты, различные богослужебные предметы (дароносицы, дарохранительницы, лампады и др.). Собрание складывалось постепенно на протяжении 50 лет на основе разных источников поступления.

     Особой частью фонда являются экспонаты, полученные музеем в дар. Эта группа состоит из ста памятников и включает древние кресты-энколпионы, змеевики, иконы новгородского литья XIV–XVI веков, образки, кресты и складни XVIII–XIX веков.

     Бесспорным раритетом можно считать фигурные наугольники с оклада Евангелия с изображением четырех Евангелистов, исполненные новгородскими мастерами в начале XVI века в технике литья с огневым золочением (рис. 75). Эти предметы были подарены музею в 1966 году известным московским ювелиром и художником-реставратором Ф. Я. Мишуковым.

     В дар от частных лиц были переданы два змеевика XIII века с изображением святого Феодора Стратилата (рис. 53). Один из них был обнаружен В. Н. Сергеевым в Твери, другой найден Е. Межовым в годы Великой Отечественной войны под Кенигсбергом.

     Кроме единичных поступлений, фонд медного литья в 1970-е годы пополнялся и целыми коллекциями, подаренными музею. К числу наиболее интересных и значительных принадлежит собрание писателя Н. А. Крашенинникова (1878–1941), состоящее из 38 предметов. Его коллекция крестов-энколпионов XI–XVI веков (рис. 4, 5, 6, 8, 9, 22) явилась основой наиболее древней части фонда прикладного искусства музея. Из этого же источника происходит памятник, известный как крест святого Авраамия Ростовского (копия XIX века).

     Часть собрания Н. А. Крашенинникова была закуплена музеем, и таким образом в фонде оказались великолепные образцы медного литья Новгорода Великого: створка креста-энколпиона XIII века «Распятие» (рис. 12), двухрядная иконка XVI века «Архангелы и избранные святые» (рис. 70), кресты-энколпионы XIV–XVI веков (рис. 15, 19).

     Коллекция московского художника В. Я. Ситникова (1916–1987), оставленная им в дар Музею имени А. Рублева перед отъездом в 1975 году за границу, пополнила фонд медного литья экспонатами XVIII–XIX веков (27 предметов; рис. 131, 162). Исключение составляет средник новгородского складня-змеевика XVI века с изображением Богоматери Одигитрии на лицевой стороне (рис. 55).

     В 1990-х годах у родственников В. Я. Ситникова было закуплено более двухсот произведений медного литья XVII–XIX веков из его собрания, в том числе с редкой иконографией (рис. 121), с инициалами мастеров-литейщиков Москвы (рис. 179), с многоцветными эмалями и огневым золочением (рис. 112, 144, 171).  c. 15 
 c. 16 
¦

     В 1964 году из коллекции известного архитектора-реставратора Д. П. Сухова в музейное собрание поступил ряд интересных экспонатов: змеевик XIII века «Крещение Господне» (рис. 54), новгородская иконка XVI века «Богоматерь Одигитрия с Деисусом и избранными святыми» (рис. 74), кресты-энколпионы XIV–XVI веков, нательные «процветшие» кресты XVII века (рис. 3, б).

     Кресты-тельники XI–XVI веков (рис. 1, б; 1, г; 2, б) попали в музей в 1961 году из коллекции А. И. Шумилина (24 предмета). Аналогичные нательные кресты XIV–XV веков известны по раскопкам Н. Ф. Романченко в Старице и представляют собой образцы тверского литья.

     Подобные кресты-тельники XIV–XV веков с изображениями Никиты, побивающего беса, и Спаса Нерукотворного поступили в музейный фонд в 1964 году из собрания Д. А. Шалобанова. В составе этой коллекции (21 предмет) находится крест «Распятие с предстоящими» московской работы XVII века (рис. 29), крест «Ангел Великого Совета» по иконографии XVI века (рис. 32) и другие предметы.

     Наиболее значительным приобретением Музея как по количеству (579 единиц хранения), так и по составу и типологии памятников медного художественного литья XI–XX веков является коллекция московского художника В. П. Пензина, купленная в конце 1980-х годов. Это крупнейшее частное собрание сложилось в 1960–1970-е годы в результате многочисленных поездок В. П. Пензина по Русскому Северу, а также его тесных связей с коллекционерами и художниками. В коллекции находятся редчайшие произведения русских литейщиков Киева, Новгорода, Москвы и других центров. Среди них выделяется группа памятников новгородского литья (рис. 56, 64, 66, 67, 73), а также редкие образцы металлопластики Средней Руси (рис. 57, 77).

     Некоторые предметы медного литья XVIII–XIX веков поступали в фонд после экспедиций сотрудников музея в Ярославскую (1959) и Владимирскую (1973) области, Карелию (1970) и др. Среди этих памятников следует отметить створку трехстворчатого складня с изображением четырех праздников: «Благовещение», «Рождество Христово», «Рождество Богородицы», «Введение Богородицы во храм», полученную реставратором по металлу В. М. Тетерятниковым во время экспедиции в деревне Кодозеро в Карелии, где в XVIII веке находились старообрядческие мастерские.  c. 16 
 c. 17 
¦

     После экспедиции во Владимирскую область в музей попала одна из первых икон с врезанным меднолитым восьмиконечным крестом XIX века.

     Небольшая часть произведений медного литья XVIII–XIX веков (35 предметов) поступила в музей в 1960-е годы из церквей Московской, Тверской и Нижегородской областей. В этой группе крестов, икон и складней можно выделить трехстворчатый складень «Деисус», исполненный по древнему образцу из кости (рис. 205), а также складень «Богоматерь Одигитрия» с редкими для меднолитой пластики изображениями русских святых — Гурия и Варсонофия Казанских (рис. 208).

     Одним из источников пополнения музейного собрания являются вещи (около 200 предметов), полученные из следственных органов Москвы, а также из региональной таможни: прорезная икона «Пророк Даниил» (рис. 150), маленький дорожный двустворчатый складень «Богоматерь Знамение. Троица Ветхозаветная» (рис. 217), складень трехстворчатый с теми же сюжетами и Распятием (рис. 220), складень четырехстворчатый «Двунадесятые праздники» и другие.

     Особый интерес в коллекции музея представляют памятники медного художественного литья, имеющие дату или клеймо мастера, в том числе изделия старообрядческих мастерских Москвы второй половины XIX — начала XX века (рис. 132, 140, 155, 179).

     Большая часть экспонатов фонда была отреставрирована в Институте реставрации (ГосНИИР) под руководством М. С. Шемаханской в 1988 году.

     

* * *

     В настоящем издании впервые сделана попытка обобщения и описания музейной коллекции. В альбом включены 249 произведений медного художественного литья XI — начала XX века. Представленные памятники показывают разнообразие типов, форм и декора предметов медного литья.

     Все предметы сгруппированы в три раздела с единой нумерацией: раздел первый — «Кресты», раздел второй — «Иконы», раздел третий — «Складни».

     В подрисуночных подписях даны следующие сведения о предметах: тип, название, центр изготовления, датировка, материал, техника и размеры в сантиметрах (при этом указываются параметры предметов с ушками и навершиями, у складней — в раскрытом виде), краткое описание, ссылка на издание, в котором впервые было опубликовано изображение этого предмета. В конце приведены краткие сведения об иконографических особенностях изделий медного литья, в отдельных случаях со ссылкой на литературный источник.  c. 17 
  
¦



← Ctrl  пред. Содержание след.  Ctrl →


Главная | Библия | Галерея | Библиотека | Словарь | Ссылки | Разное | Форум | О проекте
Пишите postmaster@icon-art.info

Система Orphus Если вы обнаружили опечатку или ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

Для корректного отображения надписей на греческом и церковно-славянском языках установите на свой компьютер следующие шрифты: Irmologion [119 кб, сайт производителя], Izhitsa [56 кб] и Old Standard [304 кб, сайт производителя] (вместо последнего шрифта можно использовать шрифт Palatino Linotype, входящий в комплект поставки MS Office).

© Все авторские права сохранены. Полное или частичное копирование материалов в коммерческих целях запрещено.