▲ Наверх (Ctrl ↑)
ИСКОМОЕ.ru Расширенный поиск
По темам: Перейти
«Четырехчастная» икона
Изображения с более высоким разрешением:
См. ниже:

«Четырехчастная» икона

Середина XVI в.

190 × 151 см

Благовещенский cобор Московского Кремля, Москва, Россия
Инв. Ж-1321; 3059 соб.

См. в «Галерее»:

 Качалова, Маясова, Щенникова 1990 

Из всех произведений, созданных после пожара 1547 г. для местного ряда иконостаса Благовещенского собора, самым необычным, вызвавшим большие споры и разногласия среди современников, была икона с изображением четырех сюжетов, имеющих следующие надписи: «И ПОЧИ БОГЬ В ДЕНЬ СЕДЬМЫЙ» (верхняя левая часть), «ЕДИНОРОДНЫЙ СЫНЕ И СЛОВЕ БОЖИЙ» (верхняя правая), «ПРИИДИТЕ ТРИСОСТАВНОМУ БОЖЕСТВУ ПОКЛОНИМСЯ» (нижняя левая), «ВО ГРОБЕ ПЛОТСКИ, ВО АДЕ ЖЕ СЪ ДУШЕЮ ЯКО БОГЪ, В РАИ ЖЕ С РАЗБОЙНИКОМЪ, И НА ПРЕСТОЛЕ БЫЛЪ ЕСИ СО ОТЦЕМ И ДУХОМЪ, ВСЯ ИСПОЛНЯЯ НЕОПИСАННЫЙ» (нижняя правая)125. Идейное содержание этого памятника чрезвычайно сложно, символика образов и в целом произведения емкие и могут рассматриваться на разных уровнях. Основные смысловые аспекты иконы были раскрыты О. И. Подобедовой, но отдельные ее части и изображения интерпретируются по-разному126. Литературные источники этого уникального произведения многочисленны и разнообразны: богослужебные песнопения (антифоны, кондаки, стихиры), творения отцов церкви (Псевдо-Дионисия Ареопагита, Григория Богослова, Василия Великого), тексты Ветхого и Нового заветов. Столь же разнообразен и использованный художниками иконографический материал: наряду с традиционными композициями «по образу и подобию» — совершенно новые, противоречащие самой сути православного понимания иконного образа аллегорические изображения, заимствованные из западноевропейского (латинского) искусства, а также, видимо, сочиненные самими исполнителями произведения.

125 Инв. № Ж-1321; 3059 соб.; 190 х 151 см; раскрыта в 1918–1919 гг. в ГЦХРМ (см.: ОР ГТГ, ф. 67). Композиции «Почи бог» и «Приидите, людие» частично под потемневшей олифой. 126 См.: Подобедова О. И. Московская школа живописи при Иване IV. М., 1972, с. 40–53. Мы приняли порядок прочтения композиций, предложенный Н. А. Маясовой. 127 Изображение Бога-Отца, устремляющегося к Иисусу Христу и изливающего на него из сосуда, по объяснению церковного собора 1553–1554 г. «прообразует святое крещение и чашу, которую Спаситель принял плотию в распятии и которая есть оцет, с желчью смешан» (см.: Буслаев Ф. И. Сочинения М., 1910, т. 2, с. 293).

Содержание иконы раскрывается в четырех обособленных частях, прочтение которых следует начинать с верхней левой части под названием «И почи Бог в день седьмый». Вверху здесь изображен мир небесный, внизу — земной. Небо, очерченное плавной линией с тремя волнистыми изгибами, заполнено белильными орнаментальными рядами облаков, внизу — личины солнца и луны. В центре неба, в сферах, похожих на сферы «Спаса в силах» из деисусного чина, показаны возлежащий на ложе в светлых одеждах Саваоф, Богоматерь Знамение (слева) и Святой Дух (вверху) в медальонах; во внешнем ореоле справа повторен Саваоф с сосудом в руке, устремляющийся к Христу127, который заключен в большую стрельчатую мандорлу, соприкасающуюся со сферами Саваофа. Изображение Христа необычно: он обнажен, с двумя херувимскими крылами, прикрывающими нижнюю часть фигуры, голова окружена нимбом Бога-Отца (два перекрещивающихся ромба). Слева на небе, в такой же стрельчатой мандорле, показан стоящий на престоле Саваоф в светлых одеждах и в царской короне, в фигуру которого вписан Голгофский крест с распятым крылатым Христом и Святым Духом в медальоне над головою Христа. Эта неизвестная православному искусству композиция представляет иконографию «Отечества» в чисто западном варианте. В стрельчатых мандорлах — херувимы, на небе над мандорлами — ангелы. На круглых сферах и на небе рядом с мандорлами изображены четыре ангела в рост (один из них, в воинских одеждах, с поднятым мечом и развернутым свитком, — архангел Михаил). Верхняя (небесная) часть этой композиции особенно сложна по содержанию и нова по изображению. Именно она вызвала большие сомнения главы Посольского приказа ученого дьяка Михаила Висковатого. В аллегорических образах, с их буквальным соотношением с текстами богословских толкований (крылатый Христос-серафим, распятый сын «в лоне отче...» и т. п.), здесь иллюстрируются отвлеченные догматические рассуждения о начальных актах «божественного домостроительства». В нижней половине рассматриваемой части (на земле) сюжеты и их изображения более традиционные. Они показывают ветхозаветную историю человечества: сотворение Адама и Евы, их изгнание из рая. Земля, где поселились «прародители», изображена в виде острова с горками, деревьями и травами, окруженного плавной, округлых очертаний лентой реки. К земле летят ангелы, дующие в трубы. На земле представлены сцены из жизни первых людей: наставление Адама и Евы архангелом Михаилом «на дела земные», убийство Каином Авеля и его оплакивание Адамом и Евою.

Следующая, верхняя правая часть иконы, именуемая «Единородный сыне и слове божий», как и соответствующая ей левая часть, сложна по содержанию, истолкование ее изображений неоднозначно. Здесь также две зоны — небесная и земная. В центре всей композиции, на границе двух зон, позади пустого гроба изображен мертвый Христос и обнимающая его Богоматерь — «Оплакивание Единородного сына» в иконографическом типе, известном в балканском искусстве с древности. Над «Оплакиванием», в середине небесной сферы, в большом круглом ореоле с «небесными силами», несомом двумя летящими ангелами, в свободной, величественной позе восседает Бог-Слово (Еммануил), в светлых одеждах, с развевающимся свитком в руке; над его головой, в медальоне, —Святой Дух. Ореол с Еммануилом сверху «осеняет» Саваоф, полуфигура которого заключена в круглые сферы небесного сияния, снизу закрытые ореолом Еммануила. Эта композиция вновь представляет «Троицу» (в иконографическом типе «Отечества»), в изображении которой акцент поставлен на идее торжества Бога-Слова, вечно юного Еммануила, в его единстве с двумя другими ипостасями божества — Богом-Отцом (Саваофом) и Святым Духом. Слева и справа от центральной оси изображены два здания, возвышающиеся на скалистых вершинах земной зоны. Справа — сложное «античное» сооружение с открытыми колончатыми портиками, слева — высокая белая трехглавая церковь с четырьмя ярусами закомар и выступающей апсидой. Перед зданиями — два ангела. Ангел справа — в античном одеянии (синевато-зеленом хитоне и красном гиматии); он стоит на полусфере облачного неба, за его спиной — темные проемы здания, в руке у него небесная сфера, крылья его опущены, взгляд устремлен на мертвого Христа, оплакиваемого Богоматерью (в центре иконы). Ангел слева изображен на фоне золотой двери белой церкви, ассоциирующейся с золотыми вратами рая, он в белых одеждах с длинными рукавами, украшенными золотыми каймами и широким золотым оплечьем (в одеждах его совмещены облачения священнослужителя и царя), в руке его — чаша. Одно крыло ангела поднято и указывает на церковные главы, взгляд устремлен на Еммануила в ореоле. Между «античным» зданием и «Отечеством» — летящий ангел с огромной серо-зеленой личиной луны над головой; по другую сторону «Отечества» — ангел, в розово-красных одеждах, с личиной солнца. 128 О персонификациях церкви и синагоги см.: Осташенко Е. Я. Византийская икона «Распятие» из Успенского собора Московского Кремля. — В кн.: Русско-балканские культурные связи в эпоху средневековья. София, 1982, с. 324–325. Символика этих изображений очевидна: сложное колончатое сооружение, напоминающее античное здание, ангелы с личиной луны и сферой олицетворяют собой ветхозаветную синагогу, Ветхий завет; белая церковь, ангелы с личиной солнца и чашей представляют новую церковь (небесную и земную), Новый завет128. Не случайно поэтому лик восседающего в сферах «славы» Бога-Слова Еммануила обращен к церкви, на которую он указывает простертой рукой. В соответствии с символикой верхних изображений даны и сцены в нижней (земной) зоне. Справа (под аллегориями Ветхого завета), в черной пещере преисподней, царит смерть, представленная в образе костлявого мертвеца, восседающего на победоносно шествующем апокалипсическом звере. В ее руке коса, за плечами колчан со стрелами, под ногами — пораженные смертью люди. Тела мертвецов терзают две птицы и хищное животное, сверху к ним устремляется огненный серафим с мечом в руке. Слева (под персонификациям Нового завета) показана победа Христа над смертью и адом в чисто западном иконографическом варианте. В зияющей пропасти ада слева архангел Михаил, в красном плаще, поражает копьем падшего «князя тьмы» — сатану (персонификацию ада), бесовское воинство которого отступает в глубину пещеры. Фигуру поверженного сатаны попирает крест, на верхней перекладине которого в непринужденной позе восседает Иисус Христос (по надписи над его головой). Христос представлен в образе молодого элегантного воина с мечом в руке, облаченного в рыцарские доспехи; воинский шлем его окружен золотым нимбом с перекрестьями. Победа Христа над смертью — центральная тема христианского искусства — показана здесь аллегорически, в чуждом православному пониманию образа иконографическом изводе. Поэтому недоумения и «вопли» дьяка Висковатого, обвинявшего художников в написании изображений не по древним, давно принятым и освященным традицией образцам, но «от своего мудрования» и «от притч», были вполне обоснованными.

129 См.: Подобедова О. И. Указ. соч., с. 46. 130 См.: Успенский Л. А. Роль московских соборов XVI века в церковном искусстве, с. 225.

Рассказ продолжается в правой нижней части иконы «Во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог...», в которой иллюстрируется праздничное песнопение — кондак пасхального канона129. Композиция делится на три горизонтальные зоны. Вверху, в центре небесной зоны, в круглых сферах, на престоле с полукруглой спинкой восседают Саваоф и Христос, над ними в перекрещивающихся ромбах — Святой Дух (это самое раннее из известных изображений Новозаветной Троицы130). По обе стороны ореола — огромные серафимы с крыльями, покрытыми очами, за ними — сонмы ангелов в белых одеждах. В среднем регистре — рай с раскрытыми вратами, от которых отлетает охраняющий их огненный серафим. Справа в пещере (в преисподней) — воскрешенные праведники. Слева в раю — Христос и Благоразумный разбойник. В нижнем регистре слева — «Сошествие во ад» («Воскресение»), справа — «Положение во гроб» («Оплакивание»). Эти сцены (традиционные по значению и иконографии) «переводят» текст песнопений на язык изобразительного искусства, раскрывая главное содержание правой части иконы: победа над смертью и адом, триумф Христа в единстве трех лиц Новозаветной Троицы.

131 См.: Подобедова О. И. Указ. соч., с. 45.

В заключительной, левой нижней части — «Приидите, трисоставному божеству поклонимся» — также иллюстрируется песнопение, соответствующая стихира Пятидесятницы131, когда празднуется Сошествие Святого Духа не только на апостолов, но и «на всю тварь», а на Руси, помимо этого, еще особо прославляется «трисоставное божество» — празднуется Святая Троица. Композиция этой части в соответствии с композицией правой части иконы делится на три зоны: небесную — «будущего века» (верхний регистр), новозаветную (средний) и земную (нижний регистр). В центре верхней зоны, в сферах, также аналогичных «Спасу в силах», изображен восседающий Саваоф. Слева и справа ему предстоят сонмы ангелов. В центре второго регистра — «Рождество Христово» (с множеством дополнительных сцен), слева — «Благовещение», справа — «Крещение». Эти новозаветные сцены соединены с изображением Саваофа тремя исходящими от него лучами с символом Святого Духа (голубем в медальоне). В нижней земной зоне представлены в молении «лики святых»: пророки, апостолы, мученики, святители, праведные жены и мужи, славословящие трисоставное божество. Внизу этого регистра, перед фигурами святых, на земле — коленопреклоненные люди «живы суще». 132 Там же, с. 45–46. 133 Стоглав. Спб. 1863, с. 130–131. Собор ответил, что такие изображения были известны с древности (в «Воздвижении честного креста», в «Покрове Богородицы»). 134 См.: Подобедова О. И. Указ. соч., с. 52. 135 В верхней левой части «Троица» изображена трижды: 1) в главном ореоле «славы» «Троицу» представляют изображения Саваофа на ложе, Христа в образе Еммануила (в композиции «Богоматерь Знамение») и Святого Духа в перекрещивающихся ромбах вверху; 2) «Ветхозаветная Троица» во внешней сфере ореола (над Святым Духом); 3) «Отечество» в стрельчатой мандорле слева. В нижней левой части символом «Троицы» являются комбинации из следующих изображений: Саваоф «в силах» с исходящими от него тремя лучами со Святым Духом и три новозаветные композиции — «Благовещение», «Рождество», «Крещение», символизирующие воплощение Христа. 136 На одной диагональной оси изображены оплакивание Авеля (ветхозаветного прообраза Христа, ветхозаветной жертвы) и «Оплакивание Христа» (наблюдения О. И. Подобедовой), «Рождество Христово», которое трактуется в богословской литературе так же как смерть Христа, давшая искупление людскому роду и «Оплакивание Единородного сына» Богоматерью, знаменующее собой Воскресение Христа и всех умерших, рождение нового (обновленного, преображенного) человека. Подобные сопоставления можно было бы продолжить, хотя их истолкования не всегда могут быть однозначными. Икона действительно представляет собой ребус, идеограмму. В группе справа, среди старцев и средовеков, одетых в дорогие узорчатые платья, изображен юноша в отороченных мехом шапке и шубе, за старцами — коленопреклоненные женщины, одна из них (на первом плане) с младенцем на руках. О. И. Подобедова, исследовавшая эту икону, поставила вполне закономерный вопрос: нельзя ли отождествить изображения юноши и женщины с Иваном IV и его женой Анастасией с царевичем на руках132. Подобное предположение не лишено оснований. В 1551 г. царь обратился к заседавшему тогда Стоглавому собору с вопросом, допустимо ли изображение на иконе в композиции «Приидите, людие, трисоставному божеству поклонимся» (на иконе Благовещенского собора!) в нижнем ряду «царей и князей и святителей и народа, которые живы суще», и получил утвердительный ответ133. Тем самым русский царь и его приближенные как бы уравнивались с богоизбранными праведниками, признавались достойными восхваления Бога, его божественного покровительства и заступничества. Таким образом, основное содержание «Четырехчастной» иконы — это раскрытый языком изобразительного искусства богословский «трактат о троичности божества» и одновременно «сжатое повествование об основных событиях Ветхого и Нового заветов, включая и Апокалипсис»134, изображение главных представителей небесной и земной иерархии, в числе которых, возможно, есть и «лики» русской истории. Троица (в том или ином иконографическом типе) представлена в каждой части иконы135. Другие догматические идеи раскрываются сопоставлением четырех частей иконы, их зон и отдельных образов по горизонтали, вертикали и диагонали136. Многие сцены и изображения сопровождаются пространными пояснительными надписями, смысл которых и соотношение с образами до конца не раскрыты. Созданное, возможно, по разработанной с участием митрополита Макария и его окружения иконографической программе произведение псковских художников по своей сути уже не было иконою (в прямом значении этого слова), так как вместо «исторического» образа, предназначенного для поклонения, оно иллюстрировало богословские рассуждения в формах изобразительного искусства. Этот «теологический трактат» мог быть понятен лишь небольшой группе «мудрствующих» богословов. Поэтому икона Благовещенского собора осталась уникальным созданием своего времени, реплики ее (при этом только отдельных изображений) малочисленны. В живописном исполнении произведения также много нового, что характерно для искусства середины XVI в. Композиции перегружены, уплотнены. Многочисленные изобразительные элементы, густо заполняющие поверхность, разнообразны по очертаниям, между ними нет гармонической связи и ритмической соотнесенности; они разномасштабны, разностильны, обильно украшены золотым орнаментом и мелким узором. Рисунок архитектурных сооружений, скалистых горок с острыми, изломанными уступами и зубчатыми краями пещер, прерывистый, угловатый. Разностильностью отличаются и типы архитектурных сооружений. Белая многоярусная церковь, воспроизводящая характерный для XVI в. тип древнерусского храма, трактована плоско, декоративно, «античное» здание объемно, с соблюдением перспективных сокращений (видимо, таковы были особенности копируемых образцов). Сцены из Апокалипсиса и изображения Христа в образе воина и серафима следуют западным образцам. В то же время особенности в иконографии «Благовещения» и «Положения во гроб» на «Четырехчастной» иконе свидетельствуют о том, что исполнители этого произведения хорошо знали древние праздничные иконы Благовещенского собора, поставленные здесь после пожара 1547 г. Позы и жесты фигур, одежды архангела Гавриила с золотыми нашивками и такой редкий иконографический элемент, как зубчатая городская стена на первом плане в «Благовещении», восходят к одноименной иконе из праздничного ряда соборного иконостаса. «Положение во гроб» повторяет праздничную икону Благовещенского собора настолько точно, что сохраняет даже изображение «неопознанного» предмета на первом плане (рядом с погребальными пеленами), который на древней иконе похож на доску (?), а здесь сливается с орнаментом горок. Сцены из Апокалипсиса в свою очередь напоминают аналогичные изображения в стенописи собора. Среди разных типов персонажей на «Четырехчастной» преобладают приземистые, массивные, грузные фигуры с широкими, округлыми ликами, напоминающие изображения на некоторых псковских иконах. Одежды покрыты сеткой темных «закручивающихся» линий и белильных штрихов, которые должны передавать складки тканей, но превращающихся здесь в условный декоративный узор. Колористическое решение иконы в целом гармонично и достаточно ярко. Преобладают разнообразные по тону кирпично- и вишнево-красные, сочетание которых типично для ряда псковских икон XVI в.; в архитектуре и одеждах много белого, светлых охристых и умбристых красок. Горки с треугольничками плотных белильных лещадок (такой рисунок горок также встречается в псковских иконах) желто-охристые, розовые, кирпично-красные, умбристые. Обильно использовано золото (фоны в клеймах и разделяющие их полосы, нимбы, орнаменты на одеждах и деталях архитектуры, золотые штрихи на обуви и крыльях, золотые личины солнца и луны, звезды и лучи на небесных сферах). Особенностью этой иконы является также то, что, будучи созданной псковскими мастерами в Пскове, она тем не менее не может служить образцом псковской «школы» живописи XVI в., так как специфически псковские черты здесь уже, растворились в общерусском стиле этого времени.



Детали

[A] И почи Бог в день седьмый

[B] Единородный Сыне

[C] Во гробе плотски, во аде же с душою

[D] Приидите, Трисоставному Божеству поклонимся

[E] Отечество и ангелы с личинами солнца и луны

[F] Птицы и зверь, терзающие тела мертвых

[G] Смерть

[H] «Лики святых» и люди «живы суще» в молении

Литература:

Главная | Библия | Галерея | Библиотека | Словарь | Ссылки | Разное | Форум | О проекте
Пишите postmaster@icon-art.info

Система Orphus Если вы обнаружили опечатку или ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

Для корректного отображения надписей на греческом и церковно-славянском языках установите на свой компьютер следующие шрифты: Irmologion [119 кб, сайт производителя], Izhitsa [56 кб] и Old Standard [304 кб, сайт производителя] (вместо последнего шрифта можно использовать шрифт Palatino Linotype, входящий в комплект поставки MS Office).

© Все авторские права сохранены. Полное или частичное копирование материалов в коммерческих целях запрещено.

ID: 2157