*** Текст воспроизводится по изданию: Лазарев В. Н. Страницы истории новгородской живописи. Двусторонние таблетки из собора Св. Софии в Новгороде. М., Искусство 1983.
© Издательство «Искусство», 1983
Так называемые таблетки (то есть небольшие иконки, написанные на туго пролевкашенной паволоке) широко применялись, насколько нам известно, лишь на Руси. Недаром они привлекли такое внимание антиохийского патриарха Макария, чье путешествие в Россию в половине XVII века описал его сын архидиакон Павел Алеппский. Из нижеприводимого текста явствует, что эти таблетки были для них чем-то необычным и поэтому они ими живо заинтересовались при посещении московского Успенского собора: «Знай, что в этой великой церкви, а также в соборах Архангельском и Благовещенском и во многих больших церквах и монастырях находятся ковчеги наподобие книги, крытые бархатом или парчой, посеребренные и позолоченные. Они заключают в себе двенадцать изящных икон на тоненьких дощечках1, на каждой иконе с обеих сторон изображены святые одного месяца; или ковчег заключает в себе шесть образов, и тогда на каждой стороне образа бывает изображение святых одного месяца. Эти ковчеги именуются годовыми, ибо в них заключаются иконы всех святых, коих память совершается в течение дней года, со всеми господскими праздниками, семью (вселенскими) соборами и иными праздниками и святыми, греческими и русскими. В каждой церкви имеется не один такой ковчег, но три и четыре, разных видов и размеров. Они хранятся на полках аналоев, покрытых пеленой и стоящих перед дверьми алтарей. Экклесиарх вынимает икону каждого месяца и кладет лицевою стороною (на аналой), оставляя до конца месяца. После него вынимает другую. Перед ней всегда стоит свеча»2.
1 Здесь таблетки из туго пролевкашенной паволоки ошибочно называются тоненькими дощечками.
2 Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном архидиаконом Павлом Алеппским. Пер. с арабского Г. Муркоса. Вып. 3. М., 1898, с. 130.
Это свидетельство Павла Алеппского, хотя в нем и встречаются неточности, не оставляет никаких сомнений относительно функционального назначения таблеток.
В музеях СССР имеется немалое число таких таблеток, но все они разрозненны, а потому носят случайный характер. Наиболее полный подбор таблеток хранится в Суздальском историко-художественном музее (серия, включающая двадцать таблеток из Рождественского собора) и в Новгородском историко-архитектурном музее-заповеднике (серия из восемнадцати таблеток Софийского собора, так называемые софийские святцы)3. Софийские святцы небольшого размера (24 х 19.5 см), отличаются высокохудожественным исполнением и по времени предшествуют суздальским таблеткам. В данном альбоме сделана попытка с наивозможной полнотой восстановить серию софийских святцев, включив в нее недостающие звенья, оказавшиеся разбросанными по различным музеям и частным собраниям. В результате такой работы можно получить представление о том, каков был первоначальный состав софийских святцев и какое место они занимают в истории новгородской станковой живописи.
Таблетки найдены были Г. О. Чириковым и П. И. Юкиным еще до первой мировой войны в ризнице собора св. Софии в Новгороде. Они были обнаружены здесь за сундуком, затем промыты Г. О. Чириковым и переданы в новгородский музей. Таблетка Введение во храм / Косьма, Пантелеймон, Дамиан датируется XVII веком и к софийским святцам не имеет никакого отношения. За ряд ценных сведений, сообщенных мне о новгородских таблетках, приношу глубокую благодарность Э. А. Гордиенко.
Строго говоря, таблетки в такой же мере принадлежат к станковой живописи, как и к миниатюре. Они стоят на грани между этими двумя видами искусства. Таблетки предназначались для того, чтобы класть их на аналой в дни тех церковных праздников либо в дни поминовения тех святых, которые были изображены на святцах4. На аналое они сменяли друг друга соответственно ходу церковного календаря и здесь были доступнее для поклонения, нежели большие иконы, входившие в состав иконостаса и рассчитанные на восприятие издалека. В самом факте появления столь маленьких икон дает о себе знать более интимное отношение к религии: икона приближается к верующему, между ними устанавливается более прямая и непосредственная связь.
4 Уже в описи имущества русского монастыря св. Пантелеймона на Афоне, произведенной 14 декабря 1142 года, упоминаются святцы. Упоминаются здесь и праздники, о которых говорится, что они связаны с темплоном, то есть с алтарной преградой. Отсюда можно сделать вывод, что святцы, приуроченные к празднованию и чествованию отдельных святых, были самостоятельными иконами. См.: Акты Русского на св. Афоне монастыря св. великомученика и целителя Пантелеймона. Киев, 1873, № 6, с. 50–67; Мошин Б. Русские на Афоне и русско-византийские отношения в XI–XII вв. — «Byzantinoslavica», XI (I), 1950, с. 35–36. В византийских храмах, где темплоны были невысокими, иконы с изображениями праздников, если только они были написаны на отдельных досках, легко снимались с места и могли выставляться на аналое. В уставе константинопольского монастыря τῆς Κεχαριτωμένις, построенного супругою Алексея Комнина (1081–1118) Ириною, упоминаются праздничные иконы, названные здесь поклонными (αἱ προσϰυνήσεις). Очевидно, они как раз и клались на аналой. Остается неясным отношение икон с изображениями двунадесятых праздников к иконам других церковных праздников и отдельных святых. В софийских святцах, не входивших в состав иконостаса, все они объединены вместе. См.: Du Cange. Glossarium ad scriptores mediae ed infimae graecitatis, s. v. Προσϰύνημα; Голубинский Е. История русской церкви, I (2). М., 1904. с. 209–210. Е. Е. Голубинский полагал, что «иконы месячные» (так он называет лицевые святцы) были введены со времен Василия II (976–1025) и ставились под архитравом алтарной преграды. Но новые находки византийских икон на Синае и на Афоне не подтвердили этой гипотезы. У греков существовали особые иконы-менологии, где изображались святые за весь год либо за месяц, по ходу литургического календаря. Иногда на этих иконах встречаются также изображения двунадесятых праздников. См. Sotiriou G. et M. Icones du Mont Sinaï. Athènes, 1956, I, pl. 126–148; II, p. 115–125. Пользовались ли византийцы двусторонними таблетками, написанными на туго пролевкашенном холсте, неизвестно. Во всяком случае, пока таких греческих таблеток не найдено. Но несомненно, что русские таблетки восходят к традициям византийских «поклонных» икон, снимавшихся с темплона и выставлявшихся в соответствующий им праздник на аналое. В «Чиновнике» новгородского Софийского собора (изданном А. Голубцовым) говорится о положении на аналое различных икон, в том числе и Страстей («Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских при Московском университете», 1899, кн. 2, с. 181, 202, 211, 218, 219 и др.).
Тематика новгородских таблеток охватывает не только двунадесятые праздники, но и ряд других церковных праздников. На обороте таблеток чаще всего даются изображения различных святых в рост, продолжающие традиции излюбленных новгородцами икон с избранными святыми. Сюжеты на таблетках распределяются по отдельным циклам следующим образом5.
5 Новгородский историко-архитектурный музей-заповедник. Каталог. Л., 1963, с. 11–12.
Христологический цикл:
К богородичной тематике относятся:
* [Эта таблетка дублирует более раннюю таблетку с теми же сюжетами, ныне хранящуюся в Третьяковской галерее — Примеч. ред. См. примеч. 3].
Наконец, несколько таблеток посвящено церковным праздникам, не вошедшим в число двунадесятых и в число праздников, посвященных Богоматери:
Обычно принято считать, что подбор софийских святцев является полным и что в эту серию более не входили никакие иконы. Однако самое поверхностное ознакомление с тематикой этого цикла показывает, что в нем недостает существенных звеньев. Это прежде всего касается евангельского цикла, в котором не могли отсутствовать такие сюжеты, как Рождество Христово, как Преображение, как Вход в Иерусалим, как недостающие сцены Страстей, как Сошествие во ад. Непонятно также отсутствие Успения и полное отсутствие сцен из жизни Иоанна Предтечи. Это настораживало и давало повод думать, что софийские святцы включали в себя гораздо большее количество икон. Поиски в этом направлении привели к совершенно неожиданным результатам, намного превзошедшим все то, что можно было ожидать.
Среди хранящихся в музеях и частных собраниях таблеток надо было найти такие, которые соответствовали бы по размерам и, главное, по стилю основному ядру софийских святцев. Поиски затруднялись тем, что многие из таблеток были заключены в предохранительных целях их прежними владельцами в рамки, так что в музейных описях и каталогах приводятся не их первоначальные размеры, а размеры вместе с рамками. Но здесь на помощь пришел стиль таблеток, устранявший всякие сомнения относительно их принадлежности к софийским святцам.
Первая из найденных таблеток оказалась самым неожиданным образом в Лондоне. Господин Ричард Тэмпл любезно прислал мне фотографии с ее лицевой (Троица) и оборотной (Богоматерь Одигитрия) стороны, обратив при этом мое внимание на совпадение размеров и стиля с таблетками, которые опубликованы в книге «Новгородская иконопись»6. Сравнение голов ангелов из Троицы с такими таблетками, как Три отрока в пещи огненной (лик ангела) и Распятие (лик Иоанна), не оставляет сомнения в принадлежности их не только к одной серии, но и одной руке. Лондонская таблетка, тщательно и тонко написанная, особенно интересна тем, что в ней очень явственно проступают московские влияния. Троица несомненно навеяна знаменитой иконой Рублева. Но вся композиция раздалась вширь, увеличились интервалы между фигурами, на трапезе вместо одной чаши появились три, укрупнились и осложнились формы архитектуры и горок, наконец, радикально изменилась колористическая гамма, в которой ведущую роль стала играть излюбленная новгородцами яркая киноварь, полностью отсутствующая на иконе Рублева. Хотя новгородский мастер уловил круговой ритм рублевской композиции, он нарушил его громоздкой, вытянутой по вертикали архитектурной кулисой.
6 Лазарев В. Н. Новгородская иконопись, табл. 68–76. См. Tenth Anniversary I959–1969. Annual Exhibition of Icons, 21th May — 25th July 1969. Temple Gallery. London, p. 8–10, No. 3–4, ill. on p. 27, 29, 30, 32.
Московские влияния, на этот раз Дионисия, дают о себе знать и в изображении Богоматери Одигитрии на оборотной стороне таблетки. Здесь мы имеем чисто иконный образ, в котором почти невозможно уловить черты индивидуального почерка. Новгородский мастер довольно точно воспроизвел икону Дионисия из Ферапонтова монастыря, написанную около 1502 года и ныне хранящуюся в Русском музее в Ленинграде7. Он только изменил благословляющий жест правой руки Марии на более привычное для типа Одигитрии положение этой руки. В остальном же он точно следует дионисиевскому оригиналу и в позе младенца, и в расположении складок одеяний, и в обилии украшений. Тем не менее его образ намного уступает дионисиевскому в отношении высокой одухотворенности. Все сделалось у него более массивным, более материальным, более стереотипным. Фигура утратила дионисиевскую бесплотность и вытянутость, она стала шире и приземистее, а лицо, на дионисиевской иконе, написанное необычайно мягко, приобрело черты иконописного шаблона. Использовав дионисиевскую прорись, новгородский мастер переиначил ее на свой лад.
7 Перцев Н. В. О новооткрытом произведении Дионисия. — В кн.: Древнерусское искусство. Художественная культура Москвы и прилежащих к ней княжеств. XIV–XVI вв., с. 55–172; Смирнова Э. С. Живопись Древней Руси (находки и открытия). Л., 1970, табл. 28–30.
Лондонская таблетка, выставлявшаяся на аналое в день Троицы и в один из праздничных богородичных дней, бросает яркий свет на проблему связей новгородской иконописи с московской. К этому вопросу мы еще вернемся при уточнении времени исполнения софийских святцев.
Следующие таблетки этой же серии были нами обнаружены в том месте, где этого менее всего можно было бы ожидать: в Третьяковской галерее, издавшей подробный каталог своего иконописного собрания. Это восемь таблеток, четыре из которых (не считая Успения) восполняют недостающие звенья в цикле двунадесятых праздников Новгородского историко-архитектурного музея-заповедника:
8 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, М., 1963, с. 164–165, № 115; Onasch К. Ikonen. Berlin, 1961, Taf. 51, 54, S. 369–370. Происходит из собрания А. М. и А. В. Мараевых в Серпухове. В каталоге Третьяковской галереи приводятся размеры с рамой (30 x 25). Подлинный размер таблетки 24,6 х 19,7.
9 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 173–174, № 128, илл. 90. Происходит из старообрядческого собрания Е. Е. Егорова в Москве, начавшего складываться в 80-х годах XIX века. Размер 24,7 х 20. Цикл Страстей получает на Руси распространение с XIV века (фрески в церквах Спаса Преображения и Феодора Стратилата в Новгороде, икона раннего XV века Земная жизнь Иисуса Христа в Новгородском историко-архитектурном музее-заповеднике). Сцены таблетки логично дополняют сцены Страстей на таблетке новгородского музея (за Преданием Иуды на московской таблетке вплотную следует Целование Иуды на новгородской иконе). Ср. Millet G. Recherches sur l’iconographie de l’evangile. Paris, 1916, p. 328–329.
10 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 163–164, № 113. Происходит из собрания A. М. и А. В. Мараевых. Размер с рамой 30 х 25. Подлинный размер 24,5 х 19,7.
11 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 129–130, № 71. Поступила из Исторического музея. Размер 25 x 19,5.
** [По стилю эта таблетка не совсем похожа на другие таблетки софийской серии, а так как один из святых на обратной стороне — Арсений Великий — дублирует аналогичное изображение на таблетке с Воскрешением Лазаря из новгородского музея, есть, кажется, основания думать, что таблетка из Третьяковской галереи не входила в софийские святцы. Поэтому она воспроизводится нами не в альбомной части издания, а в тексте вступительной статьи. — Примеч. ред.].
Три другие таблетки иллюстрируют сцены из жизни Богоматери и Иоанна Предтечи:
12 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 162–163, № 112. Происходит из собрания A. М. и А. В. Мараевых. Размер с рамой 30 х 25. Подлинный размер 24,5 х 19,7. В новгородском музее эта таблетка подменена более поздней. В каталоге отмечается, что по характеру выполнения и оформления таблетка близка к таблеткам № 113, 115, 120, но ничего не говорится об их принадлежности к серии софийских святцев и о том, что в эту же серию входят и № 71, 122, 126, 128. Ср. таблетку в Суздальском историко-художественном музее (Ямщиков С. Суздаль. Музей. [М., 1968], цветная репродукция).
13 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 169, № 122. Происходит из собрания А. М. и А. В. Мараевых. Размер с рамой 31 х 26. Подлинный размер 24,5 х 19,7.
14 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 167–168, № 120. Происходит из собрания A. M. и А. В. Мараевых. Размер 24,5 х 19,7.
Наконец, на последней таблетке15 изображены на лицевой стороне Спас с Евангелием в руках, а на оборотной — Сорок мучеников севастийских. Все таблетки Третьяковской галереи обнаруживают большую стилистическую близость к софийским святцам, что ни в какой мере не означает их принадлежность одному художнику. Как мы в дальнейшем убедимся, в работе над таблетками принимало участие несколько мастеров, чем и объясняется их далеко не одинаковое качество.
15 Антонова В. И. и Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи [в Государственной Третьяковской галерее], I, с. 172, № 126; Onasch К. Ikonen, Taf. 52, S. 369. Происходит из собрания С. П. Рябушинского. Размер 24,6 х 19,5.
В цикле двунадесятых праздников не хватает еще двух звеньев — Рождества Христова и Преображения. Таблетки с этими сценами попали в собрание П. Д. Корина, тем самым можно считать, что праздничный цикл, состоящий из двенадцати сцен (включая Успение), дошел до нас полностью. Рождество Христово, следующее московской редакции, украшает лицевую сторону таблетки, а на ее оборотной стороне представлены Евфимий Великий, Антоний Великий и Савва Освященный — родные братья святых на новгородских иконах16. Преображение, очень близкое к аналогичной иконе из волотовского иконостаса (ср. также и другие таблетки с
16 Антонова В. И. Древнерусское искусство в собрании Павла Корина. М., 1966, с. 31–33, табл. 14–15; Onasch К. Ikonen, Taf. 55, S. 370–371. Происходит из собрания А. М. и А. В. Мараевых. Размер с рамой 33,5 х 29. Подлинный размер 24,6 х 19,7.
17 Антонова В. И. Древнерусское искусство в собрании Павла Корина, с. 31–33, табл. 16–17; Onasch К. Ikonen. Taf. 49–50, S. 368–369. Происходит из собрания А. М. и А. В. Мараевых. Размер с рамой 33,5 х 29. Подлинный размер 24,6 x 19,7. В. И. Антонова правильно отмечает, что пять таблеток того же времени и происхождения хранятся в Третьяковской галерее (№ 112, 113, 115, 120 и 122), но она не указывает на их стилистическую близость и принадлежность к софийским святцам, поэтому и ее датировка таблеток серединою XV века неправильна.
Одна таблетка, и притом особенно высокого качества, оказалась в Русском музее в Ленинграде18. На ней представлены Иоанн Предтеча в пустыне / Прокопий, Никита и Евстафий. У ног Иоанна изображена чаша с его отрубленной головой — символ мученической смерти, поэтому есть основание думать, что эта таблетка выставлялась на аналое 29 августа, в день Усекновения главы Предтечи и Крестителя Иоанна.
18 Вздорнов Г. И. Живопись. — В кн.: Очерки русской культуры XII–XV веков, ч. 2, с. 317. Инв. номер 233. Размер 24 х 19,5. Г. И. Вздоронов первым отметил принадлежность этой таблетки к софийским святцам. К этому же выводу пришел и я независимо от него.
Новые таблетки из серии софийских святцев отнюдь не означают, что в будущем не могут быть найдены еще иконки из этого же комплекса. Однако в основном он, веро