Русская иконопись от истоков до начала XVI века

        
 с. 62 ¦ XV век — классическая пора в развитии русского иконостаса. В это время он разрастается, в нем появляются новые ряды икон, он обретает удивительную архитектурную упорядоченность. Ведущую роль здесь, несомненно, играла Москва, где иконостас Благовещенского (?) собора в Кремле, созданный в 1405 году Феофаном Греком, Прохором с Городца и Андреем Рублевым, впервые включил в себя полнофигурный деисусный чин. Вероятно, это новшество было занесено из Москвы в Новгород. Здесь полнофигурные чины начали применяться с первой половины XV века¹¹⁴. Но в Новгороде они никогда не достигали такого размера и такой монументальности, как в Москве. По высоте они не превышали 1,6 м, тогда как феофановский чин имел два с лишним метра, а рублевский во владимирском Успенском соборе — 3,14 м. Иконы праздничного ряда мало чем отличались по своим размерам от московских, но были чуть выше и уже (так, например, иконы из Волотовской церкви имеют высоту 0,89 м, а ширина их колеблется от 0,58 до 0,56 м). Это было, вероятно, обусловлено меньшим пролетом триумфальных арок новгородских церквей и необходимостью уместить в них определенное количество «праздников». Со второй (?) половины XV века в новгородских церквах появляется еще один ряд икон — пророческий. Он представлен в Третьяковской галерее великолепным образцом, датируемым последней четвертью XV века (см. илл. 57 ниже)¹¹⁵. Так высокий иконостас получает и в Новгороде полное развитие, правда с некоторым запозданием по сравнению с Москвой.

50. Молящиеся новгородцы. 1467

      О том, что именно полнофигурный деисусный чин являлся ядром иконостасной композиции XV века, наглядно свидетельствует одна интереснейшая икона Новгородского музея, на которой представлены молящиеся новгородцы (илл. 50). Она была исполнена, согласно надписям, в 1467 году по заказу боярина Антипы Кузьмина. Все семейство заказчика молится перед Деисусом, размещенным во втором ярусе. Этот ярус изображает более отдаленную от зрителя пространственную зону. Однако вместо того чтобы разворачивать композицию в глубину, художник строит ее ввысь, по вертикали. Антипа Кузьмин, члены его многочисленного семейства стоят рядком в молитвенных позах. Их фигуры даны в одном масштабе с фигурами святых, чего никогда не позволил бы себе византийский художник. На них цветные одеяния и кафтаны с красными воротами, на ногах сафьяновые сапожки, на стоящей справа женщине убрус, на ребятах белые рубашки. У мужчин волосы заплетены в косички. Лица лишены портретного характера, различна лишь форма бород. В свободной манере письма и в понимании колорита сохраняется живая преемственная связь с традициями первой половины XV века. Но в пропорциях фигур много нового: появилась необычная для более раннего времени вытянутость, фигуры сделались изящными и хрупкими, они некрепко стоят на ногах, едва прикасаясь к земле и как бы балансируя. Это особенно типично для ангелов, в которых чувствуется приближение дионисиевской эпохи. К концу XV века эти новые черты выступят в новгородской живописи еще сильнее.  с. 60 
  ¦