История византийской живописи

        
 с. 139 ¦ С конца XIII века сербская живопись вступает в новую фазу развития. При короле Стефане Милутине (1282–1321) началась экспансия Сербского государства на юг, в Македонию. Ослабевшая Византия не могла противостоять и принуждена была заключить мир. Король Милутин получил в жены дочь императора Андроника II Симониду. Захват территории с греческим населением и тесные связи с константинопольским двором привели, естественно, к усилению византийских влияний. Отныне они снова начинают играть в сербском искусстве такую роль, какая им принадлежала лишь в последней трети XII века. Известно, что король Милутин поддерживал дружественные отношения не только с Константинополем, но и Салониками. Он неоднократно посещал Салоники, строил здесь церкви и даже имел резиденцию. В этих условиях было естественным привлечение в придворную мастерскую сербского короля греческих художников, которые осуществляли бы его многочисленные начинания. Греческих мастеров могли приглашать как из Константинополя, так и из Салоник. К концу XIII — началу XIV века сложились смешанные греко-сербские мастерские, которые выполняли росписи по заказу сербского двора. Сотрудничество греков с сербами не могло не привести к созданию особой разновидности стиля со своими национальными чертами. Сравнивая работы этих мастерских с произведениями сербских художников XIII века, невольно замечаешь утрату многих ценных качеств, в том числе свежести и непосредственности выражения. Приобщив сербских живописцев к раннепалеологовскому стилю в его столичном варианте, заезжие греческие художники, часть которых была далеко не первоклассными мастерами, принесли с собой и ремесленную рутину. Этим объясняется грубоватый и несколько стереотипный характер ряда сербских фресок конца XIII — начала XIV века. В них иллюстративное начало играет непомерно большую роль, средства же художественного выражения стандартизируются и во многом утрачивают свободу и оригинальность, которыми отличались лучшие из сербских фресок XIII века.

     Перелом в сербской живописи конца XIII столетия отчасти связан с деятельностью двух мастеров, чьи подписи имеются в росписях церквей Богородицы Перивлепты в Охриде (1295), Богородицы Левишки в Призрене (1307–1313), св. Никиты близ Скопле (до 1316) и Георгия в Старо Нагоричино (1316–1318) и которым С. Радойчич склонен приписывать также ряд фресок в Арилье и Жиче. Этими мастерами были Михаил Астрала и Евтихий¹²⁰. Для уточнения их индивидуальной манеры письма предстоит еще сделать многое. Но следует предостеречь от одной опасной тенденции, которая сводится к тому, чтобы приписывать им чуть ли не все сербские фрески и иконы рубежа XIII и XIV веков. В это время подвизалось немало талантливых живописцев, и было бы неверно все сводить только к деятельности Михаила и Евтихия.

451. Успение Богоматери. 1294–1295 гг. Церковь Богородицы Перивлепты, Охрид. Фреска на западной стене

     Церковь Богоматери Перивлепты в Охриде расписана в 1295 году¹²¹. Ее фрески представляют памятник вполне сложившегося палеологовского стиля, но с местными особенностями (табл. 451). Церковь была воздвигнута великим этериархом Прогоном Згура, зятем Андроника II. Этот же заказчик построил в Салониках церковь св. Николая τοῦ Σγουροῦ. Поэтому есть основание думать, что для росписи охридского храма он пригласил салоникских мастеров, которые выполнили заказ совместно с сербскими художниками. Открытые на фресках греческие подписи живописцев указывают, что по крайней мере два мастера, Михаил Астрала и Евтихий, были греками, остальные же могли быть и сербами. Фрески располагаются идущими друг над другом регистрами, причем один из них содержит развернутый цикл Страстей, а другой — не менее полный богородичный цикл. На западной стене размещена большая композиция Успения. В нарфике изображены Христос в образе Ангела Великого совета, Рождественский стихарь, Неопалимая купина, Премудрость созда себе храм, Сон Навуходоносора, Лествица Иакова. Авторы фресок любят многофигурные, пронизанные сильным движением композиции с массивными архитектурными фонами. В сценах Страстей их художественный язык достигает особого драматизма и экспрессии. Рисунок, как правило, лишен тонкости, жесткий колорит страдает от чрезмерной пестроты. Но искусству работавших здесь мастеров нельзя отказать в своеобразной выразительности, отмеченной печатью свежего реализма, который восходит к традициям сербской живописи XIII века.

     Самый поздний памятник сербской монументальной живописи XIII века — фрески церкви св. Ахилия в Арилье, исполненные в 1296 году¹²². Среди сильно пострадавших от времени фресок могут быть опознаны Евхаристия и Поклонение жертве в апсиде, евангелисты на богатых архитектурных фонах в парусах, впервые здесь встречающаяся фигура Иоанна Предтечи с крыльями и с усеченной головой на блюде, св. Ахилий, Валаам на ослице, Жертвоприношение Авраама, Ложе Соломона, ряд евангельских сцен, сцены из жизни Богоматери и Николая Чудотворца, Вселенские соборы, собор Стефана Немани, Древо Иессея, отдельные фигуры святых, а также следующие изображения: портреты короля Драгутина, его жены Каталины и его младшего брата короля Милутина, портреты Стефана Первовенчанного, Уроша I и его вдовы Елены, портреты сыновей Драгутина Владислава и Урошича, серия портретов архиепископов сербских и местных епископов, сцена Кончины епископа моравичского Меркурия.

     Арильские росписи намного уступают по качеству охридским, хотя и представляют примерно тот же  с. 139 
 с. 140 ¦ этап в развитии раннепалеологовского стиля (ср. особенно такие сцены как Сретение и Крещение, где композиции свободно развернуты в пространстве). В исполнении фресок принимали участие салоникские мастера, как об этом свидетельствует открытый на одной из фресок греческий акростих ΜΑΡΠΟΥ (Μιχαἠλ Ἄναξ Ῥωμαίων Παλαιολόγος Ὀξέως Ὑμνηθήσεται), связанный с одним эпизодом из истории Салоник. По-видимому, автор этого акростиха был приверженцем византийского императора Михаила VIII Палеолога и в годы войны Сербии с Византией он скрывал свою грекофильскую ориентацию. Арильские фрески ясно показывают, что далеко не всегда приезд греческих мастеров обогащал сербское искусство. Эпохой наибольшего расцвета сербской живописи было как раз то время, когда связи с Константинополем оказались полностью прерванными, а связи с Салониками в значительной мере свелись на нет¹²³.  с. 140 
  ¦