▲ Наверх (Ctrl ↑)

Лазарев В. Н.

Русская иконопись от истоков до начала XVI века


← Ctrl  пред. Содержание след.  Ctrl →

[Глава IV] Новгородская школа и «северные письма»

[IV.6. «Отечество»]


36. Отечество. Конец XIV века

        
 с. 54 
¦
Существует одна монументальная икона, примечательная не только как значительное произведение искусства, бросающее свет на стиль новгородской иконописи позднего XIV века, но и как живой отклик на ересь стригольников, занесенную из Пскова в Новгород в последней четверти столетия и порядком напугавшую высшие церковные круги. Эта икона, хранящаяся в Третьяковской галерее, изображает так называемое Отечество (Paternitas) (илл. 36). Традиционное божество представлено в том иконографическом типе, который был известен Византии и южным славянам, но который не встречается в более раннее время на русской почве. Бог-Отец восседает на круглом троне. Он в белоснежном одеянии, вокруг головы крестчатый нимб. На его коленях сидит Христос Еммануил, придерживающий обеими руками диск с голубем — символом Св. Духа. У него аналогичный крестчатый нимб. Подножие трона окружено «престолами» (огненные колеса с глазами и крыльями). Над троном размещены серафимы, а по сторонам — два столпника, возможно навеянные фреской Феофана Грека в церкви Спаса Преображения, где рядом с ветхозаветной Троицей также изображены столпники88. Справа внизу мы видим молодого апостола (Фома или Филипп), чья фигура нарушает строгую симметрию композиции. Эту фигуру можно объяснить лишь как соименную заказчику иконы, который мог пожелать иметь здесь своего патрона. Имена Фомы и Филиппа неоднократно встречаются в новгородских летописях среди имен посадников, тысяцких и бояр. Учитывая большой размер иконы, можно полагать, что она была выполнена по заказу какого-то знатного и богатого заказчика. Надписи иконы непреложным образом доказывают, что он стремился преподать наглядный урок еретикам, отрицавшим равенство и единство трех лиц Троицы.

88 Голейзовский Н. К. Заметки о творчестве Феофана Грека. — «Византийский временник», 24. М., 1964, с. 143.

      Показательно, что среди надписей иконы обычное для греческих и южнославянских икон наименование Ветхий Деньми отсутствует (под Ветхим Деньми подразумевали Христа, так как Бог-Отец, по мнению византийских теологов, был неизобразим). По сторонам от головы Бога-Отца читаем: О(те)ць и Синъ и с(вя)ты(й) Духъ. Следовательно, Ветхий Деньми выступает здесь уже как изобразимый Бог-Отец, что было бы неприемлемо для строгого византийского теолога. Однако художник  с. 54 
 с. 55 
¦
вводит небольшой, но весьма существенный корректив. Над спинкой трона он поместил еще одну надпись — IC ХС, чем подчеркнул единство лиц Св. Троицы, то есть равносущие и единосущие Бога-Отца и Сына. Но и этим он не ограничился. Над голубем, символизирующим Св. Духа, он еще раз проставил имя второго лица Троицы (IC ХС), чтобы сильнее оттенить единосущие и равносущие второй и третьей ипостаси. Не подлежит никакому сомнению, что с помощью таких надписей и заказчик иконы и ее художник оберегали Троицу от кривотолков, исходивших из еретических кругов стригольников. Так произведение новгородской иконописи органически включается в живую историческую среду, которая целиком определила его сложнейшее идейное содержание.

      Ввиду того что подножие трона не покоится твердо на поземе, а едва его касается, невольно кажется, будто и трон и восседающая на нем фигура парят в воздухе, являясь зрителю в виде чудесного видения. Этому впечатлению содействуют и фигуры столпников, чьи колонны лишены точки опоры. Один соименный заказчику апостол твердо стоит на земле. Такими приемами новгородский художник как бы возносит в поднебесье облаченную в белое одеяние фигуру Бога-Отца. С замечательным искусством он обыгрывает контраст между этим белоснежным одеянием и золотисто-желтым цветом фона и полей иконы. Его сдержанная, немногословная палитра вполне оправдана, поскольку она достигает искомого эффекта — создания впечатления торжественной монументальности.

      Трудно сказать, какое влияние оказала ересь стригольников на религиозные чувства новгородцев. Возможно, что она способствовала, как и ереси XII–XIII веков в Западной Европе, более свободному подходу к религии. Во всяком случае, лишь со второй половины XIV века новгородская религиозность обретает столь ярко выраженные индивидуальные черты, что накладывает глубокую печать буквально на любое произведение станковой живописи. Ее отличает теплая вера и какой-то личный оттенок в отношении к церковным догмам. Но в то же время эта религиозность выдается своим трезвым, далеко не метафизическим духом. От нее легко перебрасывается мост к практической жизни, она органически впитала в себя народные думы и чувства, ей присущи подкупающая искренность и импульсивность. Вот почему религиозное искусство Новгорода так трогает своей наивной непосредственностью. Его ясные и простые образы настолько конкретны и по-своему демократичны, что они невольно воспринимаются как порождение живой народной фантазии.  с. 55 
  
¦



← Ctrl  пред. Содержание след.  Ctrl →


Главная | Библия | Галерея | Библиотека | Словарь | Ссылки | Разное | Форум | О проекте
Пишите postmaster@icon-art.info

Система Orphus Если вы обнаружили опечатку или ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

Для корректного отображения надписей на греческом и церковно-славянском языках установите на свой компьютер следующие шрифты: Irmologion [119 кб, сайт производителя], Izhitsa [56 кб] и Old Standard [304 кб, сайт производителя] (вместо последнего шрифта можно использовать шрифт Palatino Linotype, входящий в комплект поставки MS Office).

© Все авторские права сохранены. Полное или частичное копирование материалов в коммерческих целях запрещено.