Деисусный чин из собрания И. С. Остроухова (Новгород или Псков, первая половина XV в., ГТГ №№ 12016–12021)

 
с. 194¦ 153. Чин деисусный¹.

Первая половина XV века. Псковская школа.

• Спас на престоле с предстоящими Богоматерью и Иоанном Предтечей (на одной доске). 97 × 68. [12016]
• Архангел Гавриил. 98 × 40. [12019]
• Апостол Петр. 97 × 35. [12017]
• Апостол Павел. 107 × 37. [12018]
• Иоанн Златоуст. 107 × 38. [12020]
• Князь Владимир. 97 × 37. [12021]

Фигуры в рост. Спас сидит на престоле — широкой скамье с подушками на сиденье. Текст раскрытого Евангелия в руке Спаса: «Реце Господь притц[у] сию. Аз есть свет всему миру, ходя...». Фигуры Богоматери и Иоанна, стоящие по сторонам Спаса на той же иконе, ограничены размером доски и тоньше остальных фигур чина. Вохрение светлое, крупными мазками, по оливковому санкирю. Краски прозрачные с мягкими переходами от тона к тону: голубовато-зеленые, темно-зеленые, светло-зеленые, голубец, сиреневые с зеленоватыми притенениями, красновато-коричневые, светло-желтые, палевые, блекло-розовые, киноварь. На нимбах прографленный по левкасу растительный орнамент в виде цветов с остроконечными лепестками. Фон и поля золотые. Поземы ярко-зеленые изумрудного оттенка с условным рисунком трав.

Доски липовые, шпонки сквозные, врезные. Верхние и нижние поля икон № 12016, 12017, 12019, 12021 опилены. Паволока крупнозернистая, левкас, яичная темпера.

Собр. И. С. Остроухова.

Поступили из Музея иконописи и живописи им. И. С. Остроухова в 1924 году. с. 194
 ¦

 
с. 192¦ 4. Деисусный чин: Спас на престоле с предстоящими Богоматерью и Иоанном Предтечей; Архангел Гавриил Апостол Петр; Апостол Павел; Иоанн Златоуст; Князь Владимир
(стр. 40–50; илл. стр. 43, 45, 46, 49, 390–393)
ГТГ, инв. 12016, 12019, 12017, 12018, 12020, 12021.
Первая половина XV в. (около 1414 г.?)

• «Спас на престоле с предстоящими Богоматерью и Иоанном Предтечей» — 97 × 68;
• «Архангел Гавриил» — 98 × 40;
• «Апостол Петр» — 97 × 35;
• «Апостол Павел» — 107 × 37;
• «Иоанн Златоуст» — 107 × 38;
• «Князь Владимир» — 97 × 37.

Происхождение. Из собрания И. С. Остроухова. Как сообщает в своей книге А. В. Грищенко ([1917], с. 155–156), коллекционер приобрел чин незадолго до написания книги, оконченной в 1916 г. Вместе с чином в собрание И. С. Остроухова поступили другие иконы, ошибочно отнесенные тогда к тому же комплексу: чиновые иконы Бориса и Глеба (сильно переписанные, очевидно произведения XVI в.) и Царские врата с изображением «Благовещения» и четырех евангелистов (видимо, греческой работы XV в.; в литературе относятся к псковской школе XV в., см.: В. И. Антонова, Н. Е. Мнева [1963], I, № 152). Иконы чина поступили в ГТГ из Музея иконописи и живописи имени И. С. Остроухова в 1929 г. Возможно, чин был исполнен для надвратной Владимирской церкви новгородского Детинца после ее пожара в 1414 г. (подробнее см. «Датировка и атрибуция»).

Раскрыты до 1917 г. В книге А. В. Грищенко [1917] иконы «Спас с Богоматерью и Предтечей» и «Князь Владимир» воспроизведены раскрытыми. Реставрация проводилась незадолго до написания книги (А. В. Грищенко пишет об иконе князя Владимира: «... эта доска несколько месяцев назад была почти черной и погибающей», с. 159).

Доски липовые, у центральной иконы — из двух частей, у остальных — цельные. Каждая доска скреплена двумя односторонними сквозными шпонками. с. 192
с. 193¦ Оборот всех икон покрыт тонким слоем левкаса (сильно осыпался). На иконах предстоящих сзади вверху сделаны зарубки, может быть обозначавшие место иконы в ряду иконостаса. На иконе апостола Петра, стоявшей в левой (от зрителя) части чина, сделано пять зарубок. На остальных иконах, стоящих в правой (от зрителя) части чина: у «Архангела Гавриила» — четыре зарубки, у «Апостола Павла» — пять зарубок, у «Иоанна Златоуста» — три зарубки, у «Князя Владимира» — две зарубки. Ковчег, паволока холщового переплетения.

Сохранность. На иконах «Спас с Богоматерью и Предтечей», «Архангел Гавриил», «Апостол Петр» торцовые поля опилены, нижние вместе с лузгой, верхние — до лузги. У иконы «Князь Владимир» нижнее поле опилено вместе с лузгой, верхнее — лишь слегка, так что видна узенькая полоска красной опуши. У икон «Апостол Павел» и «Иоанн Златоуст» доски сохранны полностью, однако на нижнем поле и вдоль лузги на фоне внизу удален грунт. Видимо, весь чин был когда-то помещен в иконостасе со слишком узким расстоянием между тяблами. Имеются выбоины до паволоки и до доски (самые большие — вдоль левого края иконы «Архангел Гавриил», вдоль правого края иконы «Апостол Павел», в нижней части иконы «Апостол Петр»). Живопись потерта. Мелкие утраты и тонировки. Сильно потерто золото фона и нимбов.

Утраты и вставки на лике Христа (на правой части лика — большая вставка) и Иоанна Предтечи. Утраты и тонировки на лике Богоматери.

От надписей на фоне остались лишь следы киновари и «тени» от утраченных букв на золоте фона.

Описание.

На центральной иконе чина представлены Спас на престоле, Богоматерь и Предтеча. Спас правой рукой благословляет, левой придерживает на колене раскрытое Евангелие с текстом черной краской, с красными инициалами:

(Иоанн, 8, 12: «Паки же им Иисус рече, глаголя: аз есмь свет миру; ходяй по мне, не имать ходити во тме, но имать свет животный».) Ноги Христа расположены в одной плоскости, левое (от зрителя) колено и ступня чуть опущены. Христос облачен в лиловый (относительно светлого тона) хитон и бирюзовый гиматий. Престол без спинки, охряной с золотым ассистом, верхняя плоскость светло-оранжевая. Подушки зеленая и красная, подножие светло-оранжевое. Фигуры Богоматери и Предтечи очень тонкие, удлиненных пропорций. Богоматерь в бирюзовом хитоне и темно-лиловом гиматии. Предтеча в зеленой милоти и светло-оранжевом гиматии, который в тенях показан светло-оливковым, так что создается впечатление двуцветной одежды.

Архангел Гавриил обращен влево, держит сферу (белильная надпись ХС) и посох. Изображение ступней утрачено, однако в контуре фигуры передано спокойное предстояние, а не шаг. Облачен в розовый хитон и светло-зеленый плащ, симметрично накинутый на плечи и застегнутый на груди тремя застежками. Крылья охряные с золотым ассистом, подпапортки розовые.

Апостол Петр обращен вправо, правая рука в жесте адорации, в левой большой ключ и свернутый свиток. Облачен в бирюзовый хитон и оранжево-желтый гиматий, который в тенях сделан оливковым.

Апостол Павел обращен влево, обеими руками держит перед собой закрытое Евангелие. Облачен в холодно-зеленый хитон и светло-лиловый гиматий, часть которого на левом плече сделана светло-зеленой, травянистой, на лиловой части гиматия — светло-зеленые пробела.

Иоанн Златоуст изображен почти фронтально, в легком повороте влево. Обеими руками держит закрытое Евангелие. Облачен в красно-лиловый саккос с зелеными кругами, внутри которых на черном фоне — золотые кресты. Омофор белый, на его черных крестах — золотой орнамент. Изнанка саккоса, видная в рукавах и в разрезах на боках, — красная, под саккосом белый подризник с коричневыми «источниками».

Князь Владимир обращен влево, обе руки в жесте адорации. Облачен в бирюзовый хитон с широкими окаймлениями на плече и на подоле (охра с золотым ассистом) и таким же поясом. Гиматий красный, с золотым орнаментом, завязан узлом на плече; имеет сходство с «корзнами» в изображениях XII–XIV вв., где представлены Борис и Глеб. Подкладка гиматия желтая, с тонким бледно-зеленым узором. На голове охряной венец, с «жемчугами» и золотым ассистом.

Оттенки одежд разнообразные: бирюзовый, несколько зеленых, желтых, красных, лиловых. Драпировки переданы несколькими градациями высветлений и бликов.

Лики написаны по светлому зеленоватому санкирю светлой розоватой охрой, с мягкими высветлениями. Оттенки охры несколько различаются: у седоволосых апостола Петра и князя Владимира она более светлая, у апостола Павла, архангела Гавриила и Иоанна Златоуста общий тон ликов темный.

Кисти рук заостренные, с четко переданным при помощи пробелов строением суставов.

Нимбы золотые, отделены от фона тройными графьями. На нимбах прографленый узор в виде «кринов».

Фон и поля золотые. Поземы зеленые, в два тона, с орнаментом-«ковриком» (плохо сохранился).

Иконография.

Чин сохранился не полностью. Помимо центральной иконы, здесь должны были быть два архангела, два апостола, два или четыре святителя и какое-то изображение, парное фигуре князя Владимира. Возможно, были представлены также Борис и Глеб, культ которых был тесно связан с культом князя Владимира. Таким образом, очевидно, если иметь в виду также Бориса и Глеба, в чине было не менее тринадцати или пятнадцати фигур: Спас, Богоматерь, Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил, апостолы Петр и Павел, святители Василий Великий, Иоанн Златоуст, возможно Никола и Григорий Богослов, мученики князь Владимир и неизвестный, Борис и Глеб. О составе чина см. также «Датировка и атрибуция».

В первой половине XV в. многофигурные деисусные чины¹ с изображениями в рост были широко известны:

• 1405 г. (?) в Благовещенском соборе Московского Кремля,
• 1408 г. из Успенского собора во Владимире,
• 1425–1427 гг. в Троицком соборе в Загорске,
• маленький шитый чин из собрания ГИМ, частью которого, по всей вероятности, является «Димитрий Солунский» в Гос. Музеях Московского Кремля².

Можно предполагать, что развитые чины были в это время и в Новгороде. Известие летописи о пожаре 1419 г. в надвратной церкви Богородицы, когда были повреждены иконы Иоанна Предтечи, Николы и Василия, можно истолковать как свидетельство об одиннадцатифигурном чине³. Ср. также шитый чин эпохи Евфимия II из девяти фигур в ГТГ⁴. Иконы ГТГ из с. 193
с. 194¦ собрания И. С. Остроухова подтверждают наличие в новгородском искусстве первой половины XV в. развитых деисусных чинов.

Отдельные изображения также находят аналогии среди произведений первой половины XV в. Спас на центральной иконе представлен на низком престоле, без спинки; колени примерно на одном уровне, их рисунок передает пластику фигуры и драпировок. Сходные особенности —

• в центральной иконе триптиха (сербского?), конца XIV в., из погоста Кривое, в ГТГ⁵ (илл. стр. 194),
• а также в иконе 1438 г. из Софийского собора в Новгороде (кат. № 8)
• и в шитом чине из ГИМ, где, правда, изображена спинка престола.

Как известно, на протяжении XV в. в Новгороде и в Москве сформировалась совсем иная, чем в иконе собрания И. С. Остроухова, иконографическая схема изображения сидящего Спаса: престол с высокой полукруглой спинкой, характерное положение ног (правая от зрителя резко опущена), диагональное расположение складок гиматия. Ср. среди новгородских икон деисусные ряды

• из Новгородского музея,
• из церкви в Гавриковом переулке, в ГТГ,
• икону из несохранившегося чина в Новгородском музее (кат. №№ 32, 33, 39).

Особенностью иконы Спаса является текст на Евангелии: он цитирует, по старой традиции, Евангелие от Иоанна, 8, 12, тогда как в начале XV в. в русской живописи становятся более принятыми другие тексты («Не на лица судите...», «Приидите ко мне...)⁶.

Из фигур предстоящих на той же иконе изображение Богоматери иконографически нейтрально и в целом отвечает типам XV в., а фигура Иоанна Предтечи — в образе аскета-пустынника, в милоти с широким свисающим рукавом, в гиматии, с обнаженными ногами, с простертыми перед грудью кистями рук — имеет прямые аналогии в двух произведениях первой половины XV в. —

• в чине из Троицкого собора в Загорске, 1425–1427 гг.⁷ (илл. стр. 196)
• и в чине 1438 г. из Софийского собора в Новгороде (кат. № 8).

В более поздних новгородских иконостасах Иоанн Предтеча изображается в хитоне и длинном гиматии, как у апостолов (ср. чины Новгородского музея, ГТГ, кат. №№ 32 и 33). В московской иконописи существовала и еще одна иконографическая традиция — изображать Иоанна Предтечу как проповедника, со свитком и текстом «Покайтеся...» (икона 1408 г. из Успенского собора во Владимире, икона из Ферапонтова монастыря, 1502–1503 гг., обе в ГТГ).

«Спас на престоле», с предстоящими Богоматерью и Иоанном Предтечей», имеет более позднее иконографическое повторение (реплику) в иконе ГТГ, позднего XV в. или первой половины XVI в., из собрания И. С. Остроухова, которую связывают с Нижним Новгородом. Возможно, это копия раннего новгородского оригинала⁸.

«Архангел Гавриил» и «Иоанн Златоуст» по своим иконографическим схемам наиболее близки к одноименным произведениям из иконостаса Троицкого собора 1425–1427 гг.⁹ (илл. стр. 196, 197).

Рисунок обеих икон с апостолами — с Петром и Павлом — также соответствует типам первой половины XV в. Так, «Апостолу Петру» идентична одноименная фигура в шитом евфимьевском чине из ГТГ¹⁰.

В изображении апостола Петра привлекает внимание тип прически: пряди волос уложены в четыре яруса, расчесаны посредине лба. Как в русском, так и в византийском искусстве более распространен другой тип изображения Петра: волосы даются более обобщенно, линии прядей надо лбом косые. Тот тип апостола Петра, который представлен иконой из чина И. С. Остроухова, встречается в византийских произведениях, но редко¹¹ (илл. стр. 197).

Особый интерес представляет изображение князя Владимира. Это реальное историческое лицо, киевский князь Владимир Святославич (ум. в 1015 г.), при котором Русь была крещена в 988 г., отец Бориса и Глеба и Ярослава Мудрого. Поскольку князь Владимир был в крещении Василием, то изображения Василия Великого и храмы Василия Великого или Трех святителей связывались с памятью Владимира. Сам князь Владимир был причислен к лику святых после 1240 г., тогда с. 194
с. 195¦ же написана служба в его честь и установлена память 15 июля¹².

В 1311 г. в Новгороде по повелению архиепископа Давыда была построена надвратная Владимирская церковь — одно из первых каменных зданий Новгорода после вызванного войнами перерыва¹³.

Древнейшее из сохранявшихся изображений Владимира было на наружной фреске 1246 г. церкви Спаса на Нередице, где Владимир и Ольга были представлены по сторонам «Успения»¹⁴.

От XIV в. сохранились изображения князя Владимира в живописи:

• одни — лишь в иллюстрациях к житию Бориса и Глеба (икона Бориса и Глеба из Коломны в ГТГ, миниатюры Сказания о Борисе и Глебе в Сильвестровском сборнике ЦГАДА¹⁵),
• другие — в виде крупных, монументальных фигур (фреска с изображением Владимира, Бориса и Глеба в росписи церкви Феодора Стратилата в Новгороде¹⁶),
• третьи — в виде фигур среди избранных святых вокруг центрального изображения (московский шитый воздух 1389 г. в ГИМ)¹⁷.

Памятник начала следующего столетня — миниатюра с изображением Владимира, Бориса и Глеба в Сборнике 1414 г. Рукопись не сохранилась, но с миниатюры была сделана копия, воспроизведенная у И. Срезневского¹⁸. Сборник был изготовлен для новгородской надвратной церкви св. Владимира, видимо, в связи с опустошившим ее пожаром¹⁹. Он создан, как свидетельствует запись, по благословению архиепископа Иоанна, в это время уже постригшегося в схиму в Деревяницком монастыре, и по повелению некоего Сидора Кюприянова; в записи упоминается имя Матфея Кусова, известного деятеля новгородской культуры того времени.

К 60-м годам XV в. относится московская шитая пелена с изображением Богоматери Смоленской, где на нижнем поле представлены Иоанн Златоуст, Борис, Владимир, Глеб (Гос. Музеи Московского Кремля)²⁰. Самое позднее среди известных изображений Владимира в XV в. — на Софийской таблетке в Музее-квартире П. Д. Корина (кат. № 63–22 б).

Известные нам изображения Владимира в искусстве XIV–XV вв. относятся к двум типам (перечень см. «Датировка и атрибуция»). Один, где святой представлен в княжеской шапке, можно условно назвать историческим. Другой, где, как в издаваемом чине собрания И. С. Остроухова, Владимир — в царском венце, носит символический характер; в подобных изображениях нельзя не видеть ассоциации с образом Давида — царя Израиля, с идеей царственной мудрости и величия.

Остается неясным, с кем в паре изображался князь Владимир в деисусном чине,— может быть, с Ольгой, как в Нередице? На новгородской иконе 1560 г. с избранными святыми (ГТГ) он представлен на правом поле, но парное изображение сильно повреждено и не поддается определению²¹.

Чин из собрания И. С. Остроухова является одним из немногих деисусных рядов, сохранившихся на Руси от первой половины XV в. Он еще не обладает той устойчивой отработанностью состава и иконографических типов, какая присуща новгородским деисусным рядам второй половины XV в. (ср. кат. №№ 32, 33, 37, 55).

Датировка и атрибуция.

Первую характеристику чин получил у А. В. Грищенко [1917]. Он отнес иконы к «последним годам XIV в.» или к рубежу XIV–XV вв. и предположил в нем руки разных мастеров: центральную икону и «Князя Владимира» он приписал руке русского мастера, а остальные иконы чина — византийскому художнику (предположительно). При этом весь комплекс он связывал с новгородской художественной культурой.

В каталоге В. И. Антоновой и Н. Е. Мневой ([1963], I) чин отнесен к первой половине XV в. Эта датировка подтверждается следующими соображениями: иконографические схемы икон имеют аналогии среди памятников первой половины XV в.; более поздней датировке противоречат состав текста на Евангелии Христа, прическа Петра. Палеографические признаки надписи на Евангелии также говорят о первой половине XV в. как о времени создания комплекса²².

О новгородском происхождении чина свидетельствуют стилистические признаки, языковые особенности надписи на Евангелии, где видна характерная новгородская мена «ч» и «ц» («реце», «притцу»).

Орнамент нимбов, хотя и встречается в новгородском искусстве («Отечество», ГТГ²³; «Чудо от иконы Богородицы», ГТГ, из с. Курицкое, кат. № 12), не может служить аргументом для атрибуции, поскольку он известен и в произведениях иных центров (ср. «Спаса» (оплечное изображение) из собрания Н. П. Лихачева в ГРМ²⁴, «Богоматерь Умиление» в ГТГ, иногда относимую к тверской школе²⁵).

Косвенное основание для атрибуции дает включенное в чин изображение князя Владимира. От XV в. сохранилось несколько чинов с редкими, необычными фигурами, причем в одном случае эти фигуры связаны с именем заказчика (соименные архиепископу Евфимию II Иоанн Богослов и преподобный Евфимий в шитом чине из ГТГ), в других же случаях причина появления таких фигур неясна. Это либо патрональные святые, помещенные в чине по воле заказчика, либо мы имеем дело с отражением местных культов. Таковы

• «Александр Солунский» в тверском чине из ГТГ²⁶,
• «Устин Философ» из несохранившегося чина рубежа XV–XVI в. из ГРМ,
• «Артемий» и «Евстратий» в чине 1497 г. Кирилло-Белозерского монастыря (см. о них в кат. № 64).

От XVI в. это

• «Михаил Черниговский» из несохранившегося чина в ГРМ.

Культ св. князя Владимира был особенно прочен именно в Новгороде²⁷, о чем говорят фреска Нередицы, постройка Владимирской церкви, фреска церкви Феодора Стратилата, Софийская таблетка (см. раздел «Иконография»). Одна из княжеских гробниц, которую с. 195
с. 196¦ «позлати» и «подписа» в 1439 г. архиепископ Евфимий, названа летописью «гроб князя Володимера, внука великого Володимера»²⁸.

Правда, тип изображения Владимира в остроуховском чине — в золотом венце — не согласуется, казалось бы, с новгородской традицией.

• Во фреске церкви Феодора Стратилата,
• в миниатюре 1414 г. он представлен в княжеской шапке;
• на псковской иконе XVI в. «Успение» с Владимиром, Борисом и Глебом (Псковский музей) — так же²⁹.

Между тем изображение Владимира в венце, почти в типе пророка Давида, — традиция московская

• (шитый воздух 1389 г.,
• шитая «Богоматерь Смоленская» в Гос. Музеях Московского Кремля;
• в XVI в. — икона с фигурами Владимира, Бориса и Глеба, с житием, собрания Г. Д. Филимонова, в ГТГ³⁰).

В Новгороде традиция изображать Владимира в венце с. 196
с. 197¦ с уверенностью фиксируется лишь в конце XV в. (Софийская таблетка).

Однако в других иконах остроуховского чина мы тоже видим совпадения с московской иконографией (в «Архангеле Гаврииле», «Иоанне Предтече», «Иоанне Златоусте»). Вероятно, в «Князе Владимире», как и в других иконах чина, новгородцами использованы не традиционно местные, а общерусские схемы.

Известно, что в 1414 г., в связи с ремонтом после пожара надвратной церкви князя Владимира в Новгородском Детинце, для этого храма была изготовлена лицевая рукопись. Не исполнен ли тогда же для этой церкви и издаваемый деисусный чин с фигурой князя Владимира? В таком случае нашли бы себе объяснение как небольшая высота икон, так и растянутость чина в ширину, его многосоставность (что естественно для невысокого, но широкого помещения надвратного храма). Древнее здание Владимирской церкви не сохранилось до нашего времени. Сведения о декоре интерьера имеются в описании Новгорода 1617 г., обнаруженном в ЦГАДА, которое готовят к публикации В. Л. Янин и М. Е. Бычкова. Это описание указывает, что в местном с. 197
с. 198¦ ряду Владимирской церкви было две иконы, а в деисусном — восемнадцать. Показательны большое количество икон и их четное число, т. е. асимметрия чина. Если это обстоятельство восходит к древности, к интересующему нас раннему XV в., то следует предположить, что у «Князя Владимира» не было парной иконы. Состав чина следовало бы тогда представить следующим образом: ядро чина с четырьмя святителями составляло одиннадцать фигур, к ним добавлялись мученики Георгий и Димитрий, Борис и Глеб, еще какая-то пара фигур и, наконец, восемнадцатой иконой был «Князь Владимир».

В XIX в. в Новгороде еще существовала старая храмовая икона Владимирской церкви, хранившаяся в новгородской кремлевской Никольской часовне. Князь Владимир был представлен по пояс, «в далматике и порфире», со свитком; по сторонам — маленькие фигурки Бориса и Глеба (как на миниатюре в Сборнике 1414 г.!), а у свитка — Кирик и Улита³¹.

Наличие местной иконы с князем Владимиром вряд ли исключало возможность помещения его фигуры в деисусном ряду.

Если чин изготовлен для Владимирской церкви в 1414 г., то можно объяснить и высокое художественное качество икон: видимо, они исполнены художниками из архиепископской мастерской.

Однако стилистические особенности икон не дают полной уверенности в датировке чина 1414 г.: такие иконы, как «Апостол Петр» и «Князь Владимир» могли быть созданы и ближе к середине XV в. Поэтому дата 1414 г. остается гипотетичной. Владимирская церковь перестраивалась в 1461–1462 гг., когда «старая изрушилась»³². Стилистические признаки не позволяют отнести иконы к этому столь позднему времени: при перестройке, вероятно, был сохранен старый деисусный чин. Следует отметить, что чин с князем Владимиром мог находиться в одном из Борисоглебских храмов или приделов.

По композиционно-иконографической схеме средник чина с князем Владимиром сходен с центральной частью «Деисусного чина, с Николой и неизвестным святым», XV в., из собрания А. Виберга, в Национальном музее в Стокгольме (кат. № 94). Икона в Стокгольме изучена еще недостаточно, однако есть некоторые основания считать ее новгородской. Тем самым наша атрибуция деисусного чина из ГТГ как новгородского произведения находит еще одно косвенное подтверждение. В каталоге В. И. Антоновой и Н. Е. Мневой ([1963], I) чин отнесен к псковской школе. Однако он не имеет сходства с известными нам псковскими произведениями.

Литература.

• А. Грищенко [1917], с. 155–159, илл. с. 152, 157; =  А. Грищенко. Вопросы живописи, вып. 3. Русская икона как искусство живописи. М., 1917
• В. И. Антонова, Н. Е. Мнева [1963], I, № 153; =  В. И. Антонова, Н. Е. Мнева. Каталог древнерусской живописи Государственной Третьяковской галереи. Опыт историко-художественной классификации, I, II. М., 1963
• Н. А. Маясова [1980], с. 63. с. 198
   ¦ =  Н. А. Маясова. Памятник шитья московской великокняжеской светлицы XV века. — «Гос. Музеи Московского Кремля. Материалы и исследования». III. Искусство Москвы периода формирования Русского централизованного государства. М., 1980