▲ Наверх (Ctrl ↑)
По темам: Перейти
Другие языки
Устюжское Благовещение
Изображения с более высоким разрешением:
См. ниже:

Устюжское Благовещение

Школа или худ. центр: Новгород

1130–1140-е годы

238 × 168 см

Государственная Третьяковская галерея, Москва, Россия
Инв. 25539

Происходит из Георгиевского собора Юрьева монастыря в Новгороде, откуда была привезена Иваном Грозным вместе с другими иконами в Успенский собор Московского Кремля.

Название иконы связано с легендой о ее происхождении из Великого Устюга, согласно которой перед иконой Благовещения Прокопий Устюжский молился в 1290 году об отражении от города "тучи каменной" (об этом подробнее см. [ГТГ 1995]).

В лоне стоящей Богоматери изображен Христос Эммануил, благословляющий правой рукой. Слева — архангел Гавриил, обращеный к Богоматери и благословляющий ее. Вверху в центре, в синем полукруге неба с золотыми звездами изображен Ветхий Деньми в голубом ореоле славы. Он сидит на красном престоле, у подножия которого — красные херувимы, а выше по бокам - красные серафимы с золотыми рипидами. Ветхий Деньми в левой руке держит свиток, а правой благословляет Марию — от руки к ней исходит синий луч.

См. в «Галерее»:

Ниже цитируются:
 Антонова, Мнева 1963 

  
 с. 54 
¦
4. Благовещение1 Устюжское2.

1 Благовещение (Евангелие от Луки, 1, 26–38) изображает, согласно легенде, архангела Гавриила, сообщающего деве Марии о том, что она станет матерью бога. Композиция состоит из двух фигур в рост — архангела Гавриила, обращающегося с «благой вестью» к стоящей или сидящей Марии с веретеном в руках. Одновременно существовало и другое изображение на эту же тему, но по апокрифическому первоевангелию Иакова: Богоматерь, черпая воду из источника, обернулась к летящему с вестью архангелу.
Сцена Благовещения получила большое распространение. Уже в древнейшее время разрабатывается множество вариантов, изменяющих позы персонажей и вводящих другие фигуры и атрибуты. Иногда Богоматерь изображается на фоне архитектуры. Сидя или стоя, она прядет в присутствии служанок. Порой атрибуты рукоделия исключаются. С отдаленных времен на груди у Марии в этой сцене встречается изображение младенца Христа (см. Ф. И. Шмит, Благовещение. — В кн.: «Известия русского археологического института в Константинополе», т. XV, София, 1911). В древнерусской живописи еще в домонгольский период распространились все варианты композиции, восходящей к древнехристианскому и византийскому искусству. С XVI в. в усложнившуюся композицию вводятся бытовые детали, умножающиеся в XVII в. Иногда сцена дополняется изображением богословских толкований к теме.
2 Устюжское Благовещение в своей иконографии восходит к восточно-христианскому искусству. Смысл ее — в объяснении сверхъестественного зачатия — воплощения божества. Поэтому Богоматерь с Христом на груди в русских источниках иногда называется Богоматерь Воплощение.

Между 1119–1130 годами. Новгород3.

3 Написание этой иконы связывается мною со временем возведения каменного Георгиевского собора Юрьева монастыря, происходившего при князьях Всеволоде-Гаврииле Мстиславиче (ум. во Пскове в 1138 г.) и отце его, Мстиславе-Федоре Владимировиче (ум. в Киеве и погребен в основанном им Федоровском Вотче монастыре в 1132 г.). На рассматриваемой иконе поза соименного князю Всеволоду архангела Гавриила может быть сравнена с фресковым изображением середины XII в. в Мирожском монастыре во Пскове (см.: «История русского искусства», т. II, М., 1954, стр. 349), а лицо Богоматери — с лицом жены Иова на фреске двадцатых годов XII в. новгородского Николо-Дворищенского собора (см.: В. Н. Лазарев, Искусство Новгорода, М.–Л., 1947, табл. 3а).

Архангел Гавриил, в охряном с золотым ассистом хитоне и голубоватом гиматии, сквозь прозрачную ткань которого проступает оранжевый тон нижней одежды, приподняв голову с золотыми волосами, обращается с ораторским жестом к Марии. К концу его перекинутого через плечо гиматия прикреплено грузило, придающее отчетливость складкам. В опущенной левой руке Гавриила — мерило (сохранился фрагмент).

Мария в винно-красном мафории и темно-синем хитоне стоит перед троном, застланным орнаментированной золотной тканью; как бы прислушиваясь, она склонила голову к вестнику. Поверх мафория на ее груди написан обнаженный младенец-Христос в темном (серебро) нимбе, с зеленоватой повязкой на бедрах. В опущенной левой руке Богоматери — моток  с. 54 
 с. 55 
¦
киноварно-красной пряжи, нить которой поддерживаемая ее поднятой к груди правой, рукой, тянется к подножию, виднеясь на золотом ковре, покрытом орнаментом, напоминающим ячейки медовых сотов. Вохрение золотисто-коричневое, плотное, без санкиря. Подрумянка на щеках, лбу, верхних веках, на носу и шее. Оливковые тени приплеснуты. Волосы ангела исполнены золотым ассистом по темно-коричневой охре.

Посредине вверху, в синем полукруге неба с золотыми звездами по краю, на красном престоле, утвержденном на огненных серафимах, изображен в крещатом нимбе «ICXC трьсвяты [в]ьтъхы д[ъ]неми» (древняя черная колончатая надпись по сторонам), обрамленный голубоватой овальной славой. Хитон его голубой, гиматий бледно-зеленый. В левой руке Христа — свиток, от правой благословляющей руки идет голубой луч к Богоматери. По обеим сторонам Христа парят красные серафимы с золотыми рипидами в руках. У подножья представлены колеса ангелов-тронов и серафимы.

Изображения архангела, Марии и «ветхого днеми» окружены новым левкасом XVI века, заменившим утраченный первоначальный. При этом, в соответствии с композиционными приемами XVI века, были искажены контуры: головы уменьшены и фигуры сделаны более тонкими. Фрагменты древнего золотого фона уцелели вверху, у полусферы неба, и в нижней части, около фигур и у стоп архангела. Позема не было4. Фрагмент охры оранжевого оттенка (цвета хитона) над правой рукой архангела позволяет предположить, что первоначально Гавриил был изображен без крыльев5, написанных на левкасе XVI века, лежащем также на нимбах и полях6. Возможно также, что левое крыло архангела было представлено поднятым.

4 Отсутствие позема — один из доводов в пользу отнесения Устюжского Благовещения к первой половине XII в. Без поземов, например, представлены также пророки в барабане Софии Новгородской, относящиеся к 1108 г. (см. В. Н. Лазарев, Искусство Новгорода, М.–Л., 1947, табл. 1).
Чрезвычайно существенным для датировки и определения школы является мнение митрополита Макария, высказанное в деле дьяка Висковатого: «...а как принесена с Корсуни [икона Благовещения Юрьева монастыря. — В. А.], тому лет с пятьсот и боле...» Знаток древнерусской живописи и сам художник, митрополит Макарий, относил дату иконы к XI в., по-видимому, ошибочно связывая ее со временем основания Юрьева монастыря (см. № 1).
5 См. об этом: Ф. И. Шмит, Благовещение. — В кн.: «Известия русского археологического института в Константинополе», т. XV, София, 1911, стр. 36–37. Еще в XIV в. во Пскове изображали иногда, следуя древнейшей традиции, ангелов без крыльев (см., например, Собор Богоматери, № 149). В соборах Московского Кремля хранятся позднейшие копии Устюжского Благовещения. Памятник Архангельского собора, относящийся к XVI в., по размеру и композиции наиболее близкий к подлиннику, побуждает к предположению, что именно в эту эпоху крылья были прибавлены к реставрировавшейся тогда древнейшей иконе. Уменьшенная копия Благовещенского собора начала XVII в. обрамлена многочисленными клеймами, иллюстрирующими легенды о жизни Марии. Средник ее позволяет судить о том, как выглядело Устюжское Благовещение в эпоху царя Михаила Федоровича.
6 Нимбы и поля копии Архангельского собора — розовые. Возможно, что на Устюжском Благовещении первоначально были также розовые нимбы и поля. Цветные нимбы в это время см. у Георгия из Юрьева монастыря, № 1 и на деисусе с Еммануилом, № 6. О цветных нимбах см. L. Réau, Iconographie de l’art chrétien, t. I, Paris, 1955, стр. 425.

На фоне XVI века следы надписи киноварью. На несохранившихся местах оставлены заделки XVII века.

Доска липовая, с тремя поперечными и двумя накрест лежащими набивными шпонками. Паволока, левкас, яичная темпера. Первоначальный размер доски — 229 x 144. Позже икона надставлена со всех сторон сосновыми досками, увеличившими размер до 238 x 168.

Из Успенского собора в Московском Кремле7.

7 В трудах В. Н. Лазарева («Искусство Новгорода», М.–Л., 1947, стр. 39–43; «История византийской живописи», т. 1, М., 1947, стр. 142–143) говорится о том, что Устюжское Благовещение привезено из Новгорода, а само произведение должно связываться с историей новгородской живописи.

Однако до последнего времени существовало мнение, что икона в середине XVI в. (между 1566–1568 гг.) привезена в Москву из Устюга Великого: перед нею, будто бы, в 1290 г. молился Прокопий Устюжский (ум. в 1303 г.) об отражении «тучи каменной» от города, в котором он жил.

Древние легенды о происхождении икон часто имеют историческую основу. Устюжская легенда возникла в XVIII в. на основе эпизода жития Прокопия Устюжского, составленного в XVII в. («Житие... Прокопия Устюжского», Спб., 1893, изд. Общества любителей древней письменности, л. 30 и 30 об.). Возможно, что устюжское предание впервые литературно оформлено А. Г. Левшиным, братом митрополита Платона, пользовавшимся, вероятно, какими-то неизвестными нам архивными данными (А. Г. Левшин, Историческое описание... Московского большого Успенского собора... М., 1783, стр. 17–18). Однако использованные им не дошедшие до нас сведения относились, по-видимому, к другой иконе, привезенной при Иване Грозном из Устюга в Москву. Путаница произошла еще в середине XVIII в., когда из Москвы в Устюг была торжественно отправлена копия кремлевской иконы (А. А. Титов, Летопись Великоустюжская, М., 1899, где на стр. 142–161 помещено составленное Львом Вологдиным описание перенесения копии из Москвы в Устюг в 1747 г. «Летопись» Титова издана по рукописи XIX в.). К XVIII же веку относится реставрация рассматриваемой иконы, живопись которой, закрывшая древнее произведение, удалена в 1920 г. (ОР ГТГ, 67/41).

Устюжская легенда не находит подтверждения в местных устюжских источниках.

В Устюжском летописном своде нигде нет упоминаний о перенесении чтимых устюжских икон в Москву (Устюжский летописный свод — Архангелогородский летописец, ред. К. Н. Сербиной, М., 1950). Кроме того, по известиям этого свода древние памятники Успенского собора в Устюге (основанного в 1290 г. и отстраивавшегося после пожаров в 1337, 1399 и 1492 гг.), находившиеся там при жизни Прокопия Устюжского, сгорели в 1496 г.: «Загореся церковь Успение изнутри, невесть от чего загореся со всеми иконами чудотворными и с кузнью, и сосуды, и книги, и не сняли и замка...» (там же, стр. 100).

Устюжские изображения Прокопия представляют его молящимся Одигитрии, а не Благовещению. Таковы иконы Прокопьевской церкви в Устюге Великом: Прокопий Устюжский в рост, молящийся Одигитрии, с житием в 24 клеймах, вклад Никиты Строганова; Прокопий Устюжский в рост, молящийся Одигитрии, с житием в 40 клеймах на полях, вклад гостя Афанасия Гусельникова в 1669 г. (В. Шляпин, Житие праведного Прокопия, устюжского чудотворца и историческое описание Устюжского Прокопьевского собора, Спб., 1903, стр. 101–116).

Во втором сборнике «Вопросов реставрации» (М., 1928, стр. 105–109 и 119–122), появившемся через восемь лет после раскрытия Кремлевской иконы, впервые, но без всякой аргументации, было высказано мнение о происхождении памятника из Юрьева монастыря. Это предположение в 1933 г. развил Д. В. Айналов («Geschichte der russischen Monumentalkunst zur Zeit des Grossfürstentums Moskau», Berlin—Leipzig, 1933, стр. 66–67), основав его на известии дела дьяка Висковатого, относящемся к 1554 г. («Розыск или список о богохульных строках и о сомнениях святых честных икон дияка Ивана Михайлова сына Висковатого...» — «Чтения О-ва истории и древностей Российских», т. I, 1858, кн. 2, отд. 2, стр. 13).

Сведения дела Висковатого необходимо сопоставить с указанием II Новгородской летописи под 1561 г. («Новгородские летописи», СПб., 1879, стр. 93), по которому Иван Грозный взял из Новгородской Софии в Москву «образ Благовещения Юрьева монастыря» вместе с двумя иконами Софийского собора. Возможно, что с перевозкой двух софийских икон — Спаса с Петром и Павлом — связывается происшедшая ранее, до 1554 года, такая же отправка «к царю на Москву» иконы Юрьева монастыря.

Несмотря на путаницу с известиями 1554 и 1561 гг., в пользу происхождения Кремлевской иконы из Юрьева монастыря говорит установленное в ГТГ совпадение размеров Георгия из Юрьева монастыря (230 x 142, см. № 1) и Устюжского Благовещения (229 x 144, без позднейших доделок).

В Новгороде и теперь находятся памятники, являющиеся вариантом вывезенной оттуда Кремлевской иконы (напр., Благовещение Антониева монастыря XIV в., см. Н. П. Кондаков, Русская икона, т. III. Текст, ч. 1, Прага, 1931, стр. 141, рис. 16; Благовещение на Городище, по преданию написанное в 1345 г. архиепископом новгородским Василием «взамен Корсунской», см. Макарий, архим., Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях, ч. II, М., 1860, стр. 20 и 116, а также Благовещение XIV в. из церкви Бориса и Глеба, см. там же, стр. 115).

Раскрыта в Комиссии в 1920 году Г. О. Чириковым, Е. И. Брягиным, И. И. Сусловым и другими шестью мастерами; раскрытие завершено в 1935 году в ГТГ И. И. Сусловым и Е. А. Домбровской.

Поступила в 1930 году из ГИМ. [25539]  с. 55 
  
¦

 ГТГ 1995 

7. БЛАГОВЕЩЕНИЕ УСТЮЖСКОЕ
30–40-е годы XII века
Новгород
Дерево, темпера. 238 × 168
Инв. 25539

Богоматерь изображена стоящей, с чуть склоненной влево головой. В лоне ее изображен Христос Эммануил. Он представлен фронтально, сидящим в торжественной позе, с благословляющей правой рукой, левая отведена в сторону (кисть не сохранилась). Богоматерь как бы осеняет его правой рукой, пальцы которой почти касаются плеча младенца и заходят на нимб. В ее левой руке моток красной пряжи; нить проходит между пальцев поднятой к груди правой руки и тянется к подножию, на котором стоит Богоматерь. Слева — архангел Гавриил, обращенный к Марии и благословляющий ее. В левой руке он держит мерило (сохранился фрагмент). Вверху, в центре, в синем полукруге неба с золотыми звездами, представлен сидящий на красном престоле «Ветхий Деньми». У подножия престола — красные херувимы; чуть выше, справа и слева, — красные серафимы с золотыми рипидами. Вокруг «Ветхого Деньми» голубая слава. В левой руке его свиток, правая рука — благословляющая, и от нее идет синий луч к фигуре Богоматери. Волосы «Ветхого Деньми» русые; одежды светлые: светло-синий хитон и зеленовато-голубой гиматий. На Марии темно-синий хитон, красный, вишневого оттенка мафорий, украшенный золотой каймой и золотой бахромой, синий чепец и ярко-красные туфли. Христос Эммануил изображен обнаженным и препоясанным по чреслам зеленоватой тканью. Его фигура почти сливается с красным мафорием Богоматери. На архангеле хитон золотистого цвета с разделкой коричневато-вишневого тона. Хитон украшен золотым ассистом. На правом рукаве — темный клав. Гиматий светлый, оливково-зеленый, переливчатый, в тенях — охристый, обернут вокруг пояса, один конец наброшен на плечо, а другой с грузиком на конце свободно свисает за спиной. Пряди волос архангела разделены золотыми линиями, зеленая лента торока украшена в центре красным камнем. Богоматерь стоит на золотом орнаментированном подножии у престола, покрытого золотой узорчатой тканью (от престола сохранился только фрагмент ткани и подножие). Орнамент ткани ромбовидный — внутри каждого ромба красные, зеленые и коричневые кружки с крестообразно расходящимися черточками — лучами. Подножие престола украшено тонким, линейным орнаментом по золотому фону. По краю подножия идет коричневая полоса с зеленым ромбовидным орнаментом.

В письме ликов соблюдена определенная последовательность нанесения слоев. Первоначальный рисунок по белому левкасу выполнен сажей. Сажей же нанесена по контуру обводка различной плотности и интенсивности, создающая теневую оттушевку. По всей поверхности лика положен тонкий слой охры, сквозь который просвечивает рисунок, нанесенный сажей, воспринимаемый благодаря смешению с охрой как зеленый. Сверху тени, возможно, усилены приплесками зеленого (по овалу лица, в глазницах, по линии носа). На светлых поверхностях охра положена прямо по белому левкасу. Поверх слоя охры на выпуклых местах лица нанесены слои разбеленной охры и киноварная подрумянка. По линии верхних век и по гребню носа идет красная опись, размытая к краю и плавно переходящая в тон охры. Губы пройдены киноварью. По верхней губе проходит темная опись, в углах рта притененная. Темные коричневые и черные описи лежат сверху — по линии бровей, ресниц, век, внизу — по контуру ноздрей. В лике Богоматери охрение имело более теплый, розоватый оттенок, подрумянка почти не сохранилась, но ее роль была более активна, чем в лике архангела. Моделировка ее лика мягче, цветовые переходы более нюансированы, тени более светлого зеленоватого тона и положены тоньше. Объем лица менее выявлен.

Нимбы архангела и Богоматери не сохранились1. Нимб Эммануила серебряный (?), потемневший от времени, возможно, более поздний.

1 На копии XVI в. с «Благовещения Устюжского», находящейся в Архангельском соборе Московского Кремля, нимбы и поля розовые. В. И. Антонова высказала предположение, что на древней иконе они тоже были розового цвета. Цветные нимбы встречаются на иконах в XII в. — «Георгий» из Юрьева монастыря (Кат. 1, 6) и «Спас Эммануил с архангелами» (Кат. 1, 12), — см.  Антонова В. И., Мнева Н. Е. Государственная Третьяковская галерея: Каталог древнерусской живописи XI — начала XVIII века. Опыт историко-художественной классификации. М., 1963, т. 1, 2, т. 1, № 4, примеч. 6.

Нимб «Ветхого Деньми» золотой, крестчатый, перекрестье его было украшено красными камнями.

Первоначальный фон был золотой, фрагменты его сохранились около синего полукруга неба наверху, внизу около ног архангела и в некоторых местах по контуру фигур. Позем отсутствует.

Надписи. Наверху на фоне голубой славы колончатая черным: IС ХС ТРЬСВѦТЫ ВѢТЪХЫ Д[...]НЕМИ (Иисус Христос Тресвятый Ветхий Деньми).

Поздняя надпись уставом на фоне киноварью: Б[...]ѢНИЕ [...] ПР[...] Б[...]ЦЫ; [...]ИИЛЪ; МР [...] (Благовещение Пресвятой Богородицы; Гавриил; Богородица).

Доска липовая, из пяти частей. Боковые поля увеличены планками шириной по 12 см. Скреплена тремя поперечными и двумя накрест положенными набивными шпонками. На торцах иконы вверху и внизу коваными гвоздями с широкими шляпками прибиты две планки. Дополнительно доска с оборота укреплена еще двумя планками толщиной в 9 см, идущими по верху и низу2. Ковчег, паволока, левкас.

2 В. И. Антонова считает, что поля были наращены в более позднее время при поновлении ( Антонова В. И., Мнева Н. Е. Государственная Третьяковская галерея: Каталог древнерусской живописи XI — начала XVIII века. Опыт историко-художественной классификации. М., 1963, т. 1, 2, т. 1, с. 55). По предложенной реконструкции первоначальных размеров «Благовещения» (229 × 144) икона совпадает с размерами иконы «Георгия» из Юрьева монастыря (230 × 142) (Антонова, Мнева 1963, т. 1, с. 57). Эта реконструкция была принята В. Н. Лазаревым ( Лазарев В. Н. Русская средневековая живопись: Статьи и исследования. М., 1970, № 1, с. 112). Есть, однако, серьезные основания считать надставки первоначальными.

Сохранность. Изображения архангела, Марии и синий полукруг неба окружены поздним левкасом XVI в. Древний золотой фон сохранился фрагментарно (около полукруга, местами по контуру фигур, около ступней архангела). Фигуры вырезаны по контуру, что несколько исказило первоначальные очертания. На месте древних нимбов архангела и Богоматери вставка левкаса XVI в. Крылья архангела в XII в. имели иные очертания. Их изображения вырезаны вместе с левкасом при поновлении иконы в XVI в., причем рисунок был изменен. Первоначальное положение левого крыла угадывается по фрагменту крыла цвета красной охры, который сохранился над отворотом рукава, и по вставке левкаса XVI в. над крылом, повторяющей первоначальный рисунок. От престола Богоматери сохранились фрагмент золотой узорной ткани и часть подножия. По стыку досок утраты живописи XII в. и четыре широкие вставки левкаса. Зарукавья хитона Богоматери не сохранились, на них оставлена поздняя запись. Лучше сохранилась живопись на лике архангела. Верхние слои живописи на лике Марии потерты. Лик и нимб «Ветхого Деньми» полустерты.

Поля покрыты новым левкасом.

Реставрация. В 1920 раскрыта Г. О. Чириковым, Е. И. Брягиным, И. И. Сусловым, а также Я. А. Богатенко, И. Н. Клыковым, Ф. А. Модоровым, И. В. Овчинниковым, В. К. Тарыгиным и П. И. Цепковым в Комиссии. В 1935 завершено раскрытие И. И. Сусловым и Е. А. Домбровской в ГТГ3.

Происхождение. Из Георгиевского собора Юрьева монастыря в Новгороде, откуда была привезена среди других икон Иваном Грозным в Успенский собор Московского Кремля4. После раскрытия между 1926 и 1930 находилась в ГИМ.

4 Впервые без всякой аргументации мнение о происхождении иконы Успенского собора Московского Кремля из Юрьева монастыря в Новгороде было высказано А. И. Анисимовым ( Анисимов А. И. Домонгольский период древнерусской живописи // Вопросы реставрации / Центральные государственные реставрационные мастерские. М., 1928, вып. 2, с. 105). Это предположение было развито Д. В. Айналовым (Ainalov D. Geschichte der russischen Monumentalkunst zur Zeit des Grossfürstentums Moskau. Berlin; Leipzig, 1933, S. 65–67) и, наконец, В. Н. Лазаревым (Лазарев В. Н. Искусство Новгорода. М.; Л., 1947, с. 39, 40).

Поступление. В 1930 из ГИМ.

Иконография. Литературным источником «Благовещения», помимо канонического текста Евангелия от Луки (1, 26–38), служат апокрифические тексты (Протоевангелие Иакова) и гимнография. Согласно евангельскому тексту, архангел Гавриил явился деве Марии и возвестил ей, что она родит Сына Божьего, что было предсказано пророками. Об иконографии «Благовещения» см.

Название иконы «Благовещение Устюжское» связано с легендой о ее происхождении из Великого Устюга, согласно которой перед иконой Благовещения Прокопий Устюжский (умер в 1303) молился в 1290 об отражении «тучи каменной» от города. В. И. Антонова высказала мнение, что устюжская легенда возникла в XVIII в. на основе эпизода жития Прокопия Устюжского (Житие Прокопия Устюжского 1893, л. 30 об.) и была впервые литературно оформлена А. Г. Левшиным, братом митрополита Платона (Левшин 1783, с. 17–18). Левшин, вероятно, использовал сведения, которые относились к другой иконе, привезенной Иваном Грозным в Москву из Великого Устюга. В. И. Антонова указывает на то, что путаница возникла уже в середине XVIII в., когда в Великий Устюг была отправлена копия кремлевской иконы (Титов 1899, с. 142–161). Эта легенда не находит подтверждения в устюжских источниках. Иконы, написанные в Великом Устюге, представляют Прокопия, молящегося перед иконой Одигитрии, а не Благовещения (Шляпин 1903, с. 101–116; Антонова, Мнева 1963, т. 1, с. 56, 57). Легенда об устюжском происхождении иконы опровергается свидетельством, которое мы находим в ««Розыске» дьяка Висковатого» (1554), где говорится о перенесении иконы в Москву Иваном Грозным из новгородского Юрьева монастыря («Розыск» дьяка Висковатого 1858, с. 11). Об этом же свидетельствует Вторая Новгородская (архивская) летопись под 1561 годом (Новгородские летописи 1879, с. 93. См. Лазарев 1947, с. 39, 40; Антонова, Мнева 1963, т. 1, с. 57).

Об иконографии иконы В. Н. Лазарев писал: «Сложная символика «Устюжского Благовещения» восходит... к старым византийским источникам, и если мы до нашего времени не знаем другого более раннего примера этого редчайшего иконографического типа, то это следует объяснить чистой случайностью. На византийской почве все же есть один памятник, который представляет отдаленную аналогию «Устюжинскому Благовещению». Я имею в виду датируемую концом VIII века мозаику храма Успения в Никее. Здесь Богоматерь представлена с входящим в ее лоно Христом, причем к ее голове идет луч от расположенной в вершине конхи божественной десницы. Хотя на никейской мозаике отсутствует архангел Гавриил, тем не менее Ф. И. Шмит (Schmit 1927, S. 42) правильно расшифровал данное изображение как иллюстрацию догмы о непорочном зачатии» (Лазарев 1947, с. 40). В иконописном подлиннике о «Благовещении Устюжском» читаем: «а Сын в персях у Пречистыя вообразися и мало знати, аки в стекле» (Покровский 1892, с. 29). Изображение Богоматери со Спасом Эммануилом на груди получило наибольшее распространение в иконографическом типе «Богоматерь Великая Панагия» (на Руси названная «Знамение»; см. Кат. 1, 15).

Символику образа Эммануила раскрывают слова из «Книги пророка Исаии»: «се Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Исаия, 7, 14), а также слова 8-й Песни «Великого Канона» Андрея Критского (VII–VIII вв.): «Яко от оброщения червленицы, Пречистая, умная багряница Еммануилева, внутрь во чреве Твоем плоть изткася: тем же Богородицу воистину Тя почитаем» (В переводе: Как из цветного пурпура во чреве твоем, Пречистая, соткалась мысленная порфира — плоть Эммануила) (Андрей Критский 1903, с. 20).

  • Андрей Критский 1903 = Канон Великий. Творения Андрея Критского Иерусалимского. СПб., 1903

Изображение Богоматери с Эммануилом в сцене «Благовещения» соответствует также тексту «Акафиста Богоматери», Икос 1: «Ангел предстатель, с небес послан бысть реще Богородице: радуйся и с бесплотным гласом воплощаема Тя зря, Господи, ужасашеся и стояще зовый к ней таковая: радуйся...» (Ловягин 1875, с. 201).

Изображение пурпурной пряжи у Богоматери соответствует рассказу «Протоевангелия Иакова» о том, что деве Марии выпал жребий прясть пурпурную завесу для Иерусалимского храма. Мотив пряжи традиционен для византийских и русских памятников XI–XII вв. См., например, мозаику Софии Киевской середины XI в. (Лазарев 1960/1, с. 123–125, цв. табл. в тексте и табл. 60).

«Благовещение» как тема воплощения Христа понималось одновременно и как акт проявления премудрости Божией — Софии. Иконографическая интерпретация этой темы получает особое распространение в Новгороде (Яковлева 1977, с. 388–404). О связи Благовещения с «Софийной» символикой см.

Имя Ветхого Деньми, традиционно соотносимое с первым лицом «Троицы», восходит к библейскому тексту «Книги пророка Даниила» (7, 9): «... и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело как снег, и волосы главы Его — как чистая волна; престол Его — как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь». (Об иконографии «Ветхого Деньми» см. Лазарев 1947, с. 32; Ретковская 1963, с. 244, 245; Лазарев 1966 (1970), с. 110–112). По мнению Л. С. Ретковской, в иконе «Благовещение Устюжское» наглядно выражена «идея сосуществования в одном образе всех трех лиц нераздельной Троицы, так как от правой благословляющей руки Ветхого Деньми отходит луч, обозначающий Святого Духа. Луч направлен в сторону Марии, принимающей благовестие от архангела. В лоне Богоматери вырисовывается маленькая фигурка обнаженного младенца — воплотившегося Христа. По сторонам Ветхого Деньми находится надпись, расположенная в виде двух вертикальных колонок: IС ХС, «Трисвятой», «Ветхий Деньми». Надпись «Трисвятой» не оставляет сомнения в том, что здесь изображение всей Троицы. К Богу Отцу относится надпись «Ветхь днемы», к Богу Сыну — инициалы Христа; присутствие Духа было ясно без надписи» (*Ретковская 1963, *с. 244).

Изображение полуфигуры Христа в полукруге над сценой Благовещения есть в росписи церкви Св. Бессребреников в Кастории, 80–90-е XII в. (Malmquist 1949, pl. 4; Pelekanidis 1953, р. 14 а).

  • Malmquist 1949 = Malmquist T. Byzantine 12th Century Frescoes in Kastoria. Αγιοι Αναργψροι and Αγιοσ Νιϰολαοσ τοῦ Κασνιτζη. Uppsala, 1949
  • Pelekanidis 1953 = Pelekanidis S. Kastoria. Thessalonike, 1953

Возможно, в луче был написан голубь. Подобное изображение мы видим на копиях «Благовещения Устюжского»: например, иконы Благовещенского собора Московского Кремля и Смоленского собора Новодевичьего монастыря (Ретковская 1963, с. 244). Изображения голубя находим на многих памятниках XI–XII вв. — можно назвать мозаику Палатинской капеллы в Палермо (Demus 1950, р. 11а).

Атрибуция. Большинство исследователей датируют икону XII в. В. И. Антонова уточняет время ее создания, ограничивая 1119–1130, и увязывает написание с возведением каменного Георгиевского собора Юрьева монастыря, заложенного в 1119 князем Всеволодом Мстиславичем и освященного в 1130 или 1140 (Кат. 1, 6).

Изображения архангела Гавриила в «Благовещении» В. И. Антонова отождествляет со святым покровителем князя Всеволода, в крещении Гавриила (умер в 1138) (Антонова, Мнева 1963, т. 1, № 1, с. 48, примеч. 1, № 4, примеч. 3). В. Н. Лазарев, допуская возможность написания иконы ко времени завершения строительства и освящения каменного Георгиевского собора, предлагал более широкую датировку: 30–90-е XII в. (Лазарев 1970, с. 112). В последней работе Лазарев остановился на дате — вторая половина XII в. (Лазарев 1983, № 4).

Стилистические особенности иконы сближают ее с памятниками времени новгородского епископа Нифонта (1130–1156). Характер проработки складок на одежде архангела близок линейной, графической манере, которая отличает фрески Спасо-Мирожского монастыря (ок. 1156). Ср. рисунок одежды Христа в сцене «Христос перед Анной и Кайафой» и архангела Гавриила в «Благовещении» (Лазарев 1973, табл. 191, 194). Некоторые типологические и иконографические аналогии можно найти в живописи Новгорода второй половины XII в. Так, рисунок складок гиматия у Ветхого Деньми и архангела сходен с трактовкой одежд во фресках Старой Ладоги; изображение Ветхого Деньми встречается во фресках церкви Спаса на Нередице (1199); сходна иконография архангелов с рипидами в росписи той же церкви и на обороте иконы «Спас Нерукотворный» (вторая половина XII в. Кат. 1, 8). Как и в иконе «Георгий» из Юрьева монастыря, в «Благовещении Устюжском» можно отметить черты, которые затем получат развитие в искусстве середины и второй половины XII в. Однако монументальный характер образов, статуарная пластика фигур, некоторая тяжеловесность пропорций, отсутствие позема сближают «Благовещение Устюжское» с памятниками монументальной живописи начала XII в. (например, фресками барабана Софии Новгородской, 1108). Золотая ассистная разделка хитона и переливчатый характер высветлений гиматия архангела Гавриила напоминают киевские мозаики. Приемы личного письма без санкирной прокладки характерны для новгородских памятников XII в. Лик архангела Гавриила по пластической лепке близок ликам молодых пророков в барабане Софии Новгородской (1108), а также манере написания ликов святых в башне Георгиевского собора Юрьева монастыря (первая треть XII в.). Все это позволяет датировать икону более ранним временем — первой половиной XII в. Важное значение, которое придавалось иконе в декоративном убранстве храма, свидетельствует также о том, что икона написана одновременно с «Георгием» (Кат. 1, 6) в 1130–1140 и относится ко времени освящения собора.

  • Лазарев 1973 = Лазарев В. Н. Древнерусские мозаики и фрески XI–XV веков. М., 1973

Выставки.

Литература.


 Лазарев 2000/1 

  
 с. 164 
¦
4. Устюжское Благовещение

Вторая половина XII века. 229×144. Третьяковская галерея, Москва [25539].

Происходит не из Великого Устюга (устное предание), а из Георгиевского собора Юрьева монастыря под Новгородом, откуда была вывезена в Москву по приказанию Ивана Грозного (свидетельство «Розыска о богохульных строках и о сомнении святых честных икон диака Ивана Михайлова сына Висковатого». — «Чтения в Обществе истории и древностей российских при Московском университете», 1858, кн. 2, с. 13). Сохранность фигур хорошая. Первоначальный золотой фон заменен в XVI веке новым левкасом. При этом были слегка искажены силуэты голов и фигур и заново написаны крылья архангела. Икона не имела позема. Она могла быть выполнена и после освящения собора (1130 либо 1140 год), так как не является главным храмовым образом, каким был «Георгий» (в рост). Так называемый foetus type, иначе говоря, Христос в лоне Марии, встречается впервые в погибшей мозаике храма Успения в Никее, изображавшей Богоматерь с младенцем (Lazarev V. Storia della pittura bizantina. Torino, 1967, fig. 77–79). К голове Христа шел луч от расположенной в вершине конхи божественной десницы. Хотя на никейской мозаике отсутствовал архангел Гавриил, тем не менее Ф. И. Шмит (Schmit Th. Die Koimesis-Kirche von Nikaia. Berlin—Leipzig, 1927, S. 42) правильно расшифровал данное изображение как иллюстрацию догмы о непорочном зачатии. О «foetus type» см.: Покровский Н. В. Евангелие в памятниках иконографии, преимущественно византийских и русских. Спб., 1892 (Труды VIII археологического съезда в Москве, 1890 г., т. I), с. 29–30; Grabar A. Études critiques, 2. Iconographie de la Sagesse Divine et de la Vierge. — «Cahiers archéologiques», VIII. Paris, 1956, p. 259; Verheyen E. An Iconographie Note on Altdorfer's Visitation in the Cleveland Museum of Art. — «The Art Bulletin», XLVI, 1964, p. 536–539; Guldan E. Die Darstellung der Inkarnation Christi im Verkündigungsbild. — «Römische Quartalschrift für christliche Altertumskunde und Kirchengeschichte», 63, 1968, S. 145–169.  с. 164 
  
¦

Статья из пятого тома «Православной Энциклопедии»: «Благовещение Устюжское» икона Божией Материwww.pravenc.ruДобавлено 18.06.2011
Беседа об иконе со старшим научным сотрудником отдела древнерусской живописи ГТГ Левоном Нерсесяном на радио «Эхо Москвы»www.echo.msk.ruДобавлено 14.01.2009
Статья об иконе в Википедииru.wikipedia.orgДобавлено 18.06.2011


Детали

[A] Архангел Гавриил

[B] Богоматерь

Литература:

Главная | Библия | Галерея | Библиотека | Словарь | Ссылки | Разное | Форум | О проекте
Пишите postmaster@icon-art.info

Система Orphus Если вы обнаружили опечатку или ошибку, пожалуйста, выделите текст мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сообщение об ошибке будет отправлено администратору сайта.

Для корректного отображения надписей на греческом и церковно-славянском языках установите на свой компьютер следующие шрифты: Irmologion [119 кб, сайт производителя], Izhitsa [56 кб] и Old Standard [304 кб, сайт производителя] (вместо последнего шрифта можно использовать шрифт Palatino Linotype, входящий в комплект поставки MS Office).

© Все авторские права сохранены. Полное или частичное копирование материалов в коммерческих целях запрещено.

ID: 226