Святитель Николай Чудотворец

О святителе Николае Чудотворце см. кат. № 31.

На иконе из Рыбинского музея святой изображен по пояс, правой рукой он благословляет, на левой, прикрытой фелонью, держит закрытое Евангелие. Этот иконографический тип известен с X — начала XI века. В дальнейшем он получил повсеместное распространение в искусстве христианского мира, в том числе и в русской иконописи. Святитель облачен в крещатую фелонь (греч. — полиставрион, т. е. «многокрестный») — символ той пурпурной хламиды, которая была надета на Христа перед Распятием. Фелонь архиерея во время литургии уподобляет его Спасителю, приносящему Себя в жертву. Образ Голгофы зримо представлен на крышке Евангелия. В иконе она выписана с замечательной подробностью и вниманием, напоминая о тексте славословия, обращенного к Мирликийскому чудотворцу: «Христово бо, преподобне, Евангелие исполнив, положил еси душу твою о людех твоих...» (кондак, глас 3). На плечи святителя поверх фелони возложен омофор с крестами, символизирующий заблудшую овцу, спасенную Добрым пастырем.

Изображения Христа и Богоматери в облачных медальонах напоминают о «никейском чуде» — согласно одному из эпизодов Жития святого, на Первом Вселенском Соборе в Никее он, в пылу обличения, дал пощечину еретику Арию, за что был ввергнут в темницу и лишен сана. Однако Христос и Богородица вернули ему знаки епископского достоинства — Евангелие и омофор. Кроме того, в некоторых вариантах Жития святителя говорится о его посвящении в сан непосредственно Христом и Божией Матерью, что подчеркивало его исключительное положение в святительской иерархии и «равночестность апостолам».

Икона святителя Николая из Спасо-Преображенского собора Рыбинска, видимо, была заказана и исполнена в старообрядческих мастерских города Романова. Атрибутировав икону как «романовскую», И. П. Болотцева отметила орнаментацию фелони киноварными равноконечными крестами в характерной технике цвечения по золоту¹. Изысканные барочные картуши с надписями выполнены на золоте черным контуром «под гравюру», напоминая черневую наводку на металле. Использование цветных лаков и узорочье «под чернь» восходит к произведениям Семена Спиридонова Холмогорца и других ярославских иконописцев второй половины XVII века. Крышка книги в руке святителя имитирует эмалевые миниатюры напрестольных Евангелий. Мастер-романовец любовно передает драгоценные детали, контрастирующие с жесткой графичной трактовкой лика святого, в котором подчеркнуто аскетическое начало.

Отчасти в силу тщательной деталировки слегка геометризованных высветлений изборожденный морщинами лик приобретает выражение самоуглубленного сосредоточенного покоя и пристального внимания к малейшему движению души созерцающего икону. Эта высота молитвенной собранности святого побуждает, умирив суетные чувства и кипение праздных мыслей, в благоговейной тишине сердца предстоять его величавому духом и такому отзывчивому к душевным порывам образу.

К иконе имеется серебряный оклад, исполненный, по мнению В. В. Игошева, в 1770-х годах ярославским мастером Афанасием Корытовым².