Страшный Суд

В основу иконографии Страшного Суда, наряду с текстами Откровения Иоанна Богослова, были положены евангельские притчи (Мф. XXV, 1–13; 31–33; Мк. XIII, 24–33 и др.) и некоторые ветхозаветные эсхатологические пророчества (Ис. XIII, 2–9; Иез. XXX, 3; Дан. VII–VIII и др.), а также житийные и апокрифические сочинения. Значительную роль в ее сложении сыграли также эсхатологические поучения отцов Церкви (прежде всего — Слова преподобного Ефрема Сирина о втором пришествии Христовом и Страшном Суде и Слово Палладия Мниха), в которых были собраны воедино разрозненные свидетельства Священного Писания и церковного предания.

В византийской живописи изображения Страшного Суда известны с X–XI веков — они входят в систему росписи храмов, располагаясь на западной стене, а позднее получают распространение в иконописи и в книжной миниатюре. Наиболее ранние из дошедших до нас русских икон на этот сюжет относятся к XV веку.

В соответствии с традицией, композиция публикуемой иконы делится на несколько ярусов. В верхнем ярусе располагаются изображения Святой Троицы с предстоящими ангелами (в центре) и Небесного Иерусалима со святыми, вкушающими небесное блаженство (слева). В центре следующего яруса восседает Христос Судия на престоле славы, по обе стороны от него представлены апостолы, а у ног — коленопреклоненные прародители человечества Адам и Ева. Ниже располагается Престол Уготованный (Этимасия) с крестом, за которым стоят ангелы со свитками; с обеих сторон к Престолу подходят праведники. В четвертом ярусе изображены весы, на которых взвешивают поступки каждого человека; бесы цепляются за чаши весов, стараясь, чтобы злые дела оказались тяжелее добрых. Прямо под весами стоит обнаженный юноша, привязанный к столбу. Это «милостивый блудник», благодаря подаваемой им милостыни избавленный от вечных мук, но из-за блуда лишенный рая. В этом же регистре представлено воскресение мертвых («земля и море отдают своих мертвецов») и символы погибельных царств: Вавилонского (медведь), Персидского (лев), Македонского (грифон) и Римского (рогатый зверь). Слева от блудника изображено шествие праведных в рай, во главе которого — апостол Петр, подносящий ключи к райским вратам. В раю восседают Богоматерь с ангелами, благоразумный разбойник и праотцы — Авраам, Исаак и Иаков.

Здесь же изображен огромный змей с красной головой, который тянется к пяте Адама (во исполнение слов Божиих: «И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» — Быт. III, 15). Его голубое чешуйчатое тело унизано кольцами с названиями грехов — «мытарств». Хвост змия скрывается в аду, где в разверстой адской пасти восседает Сатана с Иудой на коленях. В руках Иуды мешок с тридцатью сребренниками — цена крови Христа. Сатана держит цепь, которой окованы грешные души — иноверцы и православные, богачи и простолюдины, миряне, монахи и митрополиты. Их скорбная процессия образует нижний ярус композиции.

Вдоль левого поля иконы изображены крылатые монахи, возносящиеся в Небесный Иерусалим, — этот сюжет иллюстрирует видение египетского подвижника Иоанна Колова (V в.) и ряд других монашеских видений (его появление оправдано также широко распространенной православной традицией, называющей монахов «земными ангелами», возносящимися умом к лицезрению Божественной Славы). Симметрично вознесению монахов, вдоль левого поля представлено низвержение с небес падших духов. Сочетание этих двух сюжетов, образующих своеобразное «обрамление» композиции Страшного Суда, отражало распространенную в церковной литературе систему представлений, согласно которой праведники должны были занять на небесах место, освободившееся после отпадения десятого ангельского чина.

Вдоль нижнего поля, в 10 клеймах изображены муки ада.
1. «МУКА ПЛЯСЦЕМЪ И // СВИРЕЛЬНИКОМЪ ИСМЕХО//ТВОРЦЕМЪ ПЛАЧЪ ПЛАЧЪ НЕУТЕ//ШИМЫЙ...»;
2. «МУКА ПЬЯНИЦЕ//МЪ СМОЛА КИПУ//ЧАЯ...»;.
3. «МУКА ЛИХОИМ//ЦЕМЪ ТМА ВЕ//ЧНАЯ...»;
4. «МУКА УБИЙЦЕМЪ // ЧЕЛОВЕЧЕСКИМЪ // СКРЕЖЕТЪ ЗУБОМЪ»;
5. «МУКА КЛЕВЕТНИК//ОМЪ И СКОТОЛОЖН//ИКОМЪ»;
6. «МУКА СРЕБРОЛЮБЦЕ//МЪ ЧЕРВЬ НЕУСЫПА//ЮЩИ»;
7. «МУКА ЧАРОДЕЕМЪ // СМРАДЪ ДОЛЪ ИЗМНИ // ИМНОЖЕСТВО КАЛЬЯДУЩИХЪ»;
8. «МУКА НЕМИЛОСТИВЫ//МЪ МРАЗЪ СТУДЕНЪ ИДЕ//ЖЕ ЕНЪ СТУДЕНЪ»;
9. «МУКА РАЗБОЙНИКО//МЪ ГРОЗА НЕИСПОВЕ//ДИМАЯ»;
10. «МУКА БЛУДНИКОМЪ // И ПРЕЛЮБОДЕИЦЕМЪ ИСКВЕ//РНИТЕЛЕМЪ ТЕЛЕСЕМЪ СВОИМ».

Вся композиция заключена в раму из текста, содержащего вольный пересказ некоторых евангельских текстов, а также фрагментов библейской книги Иова и сочинений преподобного Ефрема Сирина.

На верхнем поле: «ХРИСТОСЪ Б(О)ГЪ СИЦЕ ПРИИДЕТЪ СУДИТИ ЖИВЫХЪ ИМЕРТВЫХЪ ИМАТЬ ВОСКРЕСИТИ ИЖИВИ ТО[Г]ДА СМЕРТИЮ ИЗМЕНЯТСЯ ВСИ ЛЮДИЕ ТАМО НАСУДЕ ЯВЯТСЯ ГРЯДЫЖЕ НЕОТЗЕМЛИ НО ОТ НЕБЕСИ АКИ // МОЛНИЯ СТРАШНА ТОГДА БУДЕТЪ ГЛАСЪ ВЕЛИКИ СНЕБЕСИ ГЛАГОЛЯ СЕЖЕНИХЪ ЖЕНИХЪ ГРЯДЕТЪ СЕСУДИЯ ПРИБЛИЖИСЯ ВЕЛИИ Ц(А)РЬ ЯВЛЯЕТСЯ СЕСУДИЯ СУДИЯМЪ ОТКРЫВАЕТСЯ СЕВСЕХЪ ВЕКЪ Б(О)ГЪ ГРЯДЕТЪ».

На левом поле: «МАР. ЗАЧАЛО. РS // ЕГДА ПРИИ//ДЕТЪ СУДI//Я ПРАВЕДН//Ы Г(О)С(ПО)ДЬ НАШЪ // ИСУСЪ ХРИС//ТОСЪ СУДИТ//И И ВСИ АГ//Г(Е)ЛИ С НИМЪ // ТОГДА СЯД//ЕТЪ НАПРЕ//СТОЛЕ СЛАВ//Ы СВОЕЯ И // СОБЕРУТСЯ // ПРЕДНИМЪ // ВСИ ЯЗЫЦ//Ы И ОТЛУЧ//ИТЪ ИХЪ // ДРУГЪ ОТД//РУГА ЯКО // ЖЕ ПАСТЫ//РЬ РАЗЛУЧА//ЕТЪ ОВЦЫ // ОТКОЗЛИЩЪ // И ПОСТАВИТЪ // ОВЦЫ ОД//ЕСНУЮ А // КОЗЛИЩЪ О//ШУЮЮ О//ВЦЫ УБО // НАРИЦАЕТЪ // ПРАВЕДНЫХЪ // КОЗЛИЩЕЖЕ // НАРИЦАЕТЪ ГРЕШНЫЯ // ТОГДА ВОЗ//ГЛАСИТЪ СУ//ДИЯ КОПРАВЕДНЫМЪ // ПРИIДИТЕ Б//ЛАГОСЛОВЕ//НИ ОТЦА М//ОЕГО НАСЛЕ//ДУЙТЕ УГО//ТОВАННОЕ ВАМЪ ЦАР//СТВИЕ ОТЪ // СЛОЖЕНИЯ // МИРА РА//ДОСТЕ ИЖЕ // ОНЫХЪ И//ГЖЕ УГОТО//ВА Б(О)ГЪ И//ЗБРАННЫМЪ // СВОИМЪ НI//КТОЖЕ И//ЗРЕЩИ МОЖЕТЪ» (Мф. XXV, 31–34).

На правом поле: «ОПИСАНИЕ // ВЕЧНЫХЪ // АДСКИХЪ // МУКЪ ГРЕШНI//КОМЪ // АДЪ УБО ЕС//ТЬ МЕСТО КА//ЗНИ ВЕЧНЫ // ОГНЯ НЕУГ//АСИМАГО П//РЕИСПОДНИХЪ // ЗЕМЛИ ИЗГ//ОТОВАННЫХЪ // МУКЪ ИГЖЕ // НИКОМУ И//СЧЕСТИ НЕВ//ОЗМОЖНО НО // ПОСОГЛАСИЮ // Б(О)ГОСЛОВЪЦ//ЕВЪ КРОМЕ // ИННЫХЪ // МУКЪ БЕСЧ//ИСЛЕННЫХЪ // ГЛАГОЛЮТЪ // МУКЪ НАЧА//ЛНЕЙШИХЪ // ИОВЪ ГЛАВА // А МУКА ГО // ГОРЕСТЕЙ//ШАЯ ТЕМНО//ТА ВЕЧНА//Я ВНЕЙЖЕ // НЕВИДЕТИ ВО//ВЕКИ Б(О)ГА // ВЪЕГО СУЩ//ЕСТВЕ ИСЛАВЕ // ОТОНОЙ ТЕМ//НОТЕ ИОФЪ // С(ВЯ)ТЫЙ Г ГЛАГО//ЛЕТЪ СИЦЕ // В ЗЕМЛЮ Т//ЕМНОМ//РАЧНУ ВЗЕ//МЪ ЛЮТМ//Ы ВЕЧНЫЯ // ИДЕЖЕ НЕСТ//Ь СВЕТА НЕ//ВИДЕТИ Ж//ИВОТА ЧЕЛ//ОВЕЧЕСКАГО // ИЗРЕЩИ ЛЮ//ТОСТИ ОНЫ//Я МУКИ ВСИ // ГРЕШНИКОМЪ».

Почти точную иконографическую аналогию публикуемой иконе представляет образ старообрядческого (поморского?) письма XIX века из собрания ГИМ¹. Однако ряд особенностей рыбинского памятника неоспоримо связывает его с ярославской традицией XVIII–XIX веков. Несомненными достоинствами произведения являются эффектный колорит, основанный на красных и голубых тонах, умело построенная композиция, масштабность фигур.