Христос Вседержитель

1. ХРИСТОС ВСЕДЕРЖИТЕЛЬ
Первая треть XVI века
Из Покровской церкви села Гуменец
97 × 64
Ростовский музей-заповедник

Икона «Христа Вседержителя» представляет собой центральный образ деисусного чина храмового иконостаса. В соответствии с традицией, Христос облачен в вишневый хитон с клавом и темно-синий гиматий. Правой рукой Он благословляет, а в левой — держит свернутый свиток. Согласно традиционным толкованиям, чередование рядов иконостаса символически отражает последовательность откровения Бога в мир. При этом деисусный ряд являет собой образ грядущего Страшного Суда с Христом-Судией и святыми, возносящими заступническую молитву за род человеческий. Изображение святых, представленных по чинам, позволяло также воспринимать Деисус как совокупный образ торжествующей Церкви Небесной, пребывающей в молитве перед престолом Вседержителя. Поскольку в христианской церкви алтарь символизирует собой Царствие Небесное, деисусная композиция, находясь на границе алтаря и остальной части храма, обозначала тот рубеж, за которым могло быть достигнуто единение праведных с Господом Вседержителем и, одновременно с этим, являла наглядную картину такого единения. Окончательное сложение символической программы Деисуса, по-видимому, следует отнести к концу XIV — началу XV века — эпохе расцвета православной мистики и аскетической практики исихазма (безмолвия), целью которой было достижение единения с Богом в непрерывной безмолвной молитве. Наиболее полное выражение эта программа получает в творчестве преподобного Андрея Рублева — о чем свидетельствуют дошедшие до нас деисусные иконы из церкви Успения на Городке в Звенигороде.

Чин из села Гуменец, безусловно, связан с традициями искусства рублевского времени. На это указывает, прежде всего, близость центральных образов Христа Вседержителя в обоих чинах — это относится как к иконографии, так и к типу лика и характеру образа. Вместе с тем, икону начала XVI века отличают вытянутые пропорции, строгий и четкий рисунок, более плотные и насыщенные тона в личном письме. Свет горнего мира явлен здесь не столько в сиянии лика, но в холодном блеске пробелов на гиматии Христа. Кротость и душевная мягкость рублевского Спаса, являющие совершенство божественной любви, в иконе начала XVI века уступают место ощущению некоторой хрупкости, бесплотности и аскетической отрешенности.