Преполовение

10. ПРЕПОЛОВЕНИЕ
Вторая половина XVI века
Из праздничного ряда иконостаса церкви Николы со Усохи (1536 г.)
93 × 68
Псковский музей

Праздник «Преполовения», отмечаемый по истечении половины времени (двадцати пяти дней) от Пасхи до Пятидесятницы, был установлен в воспоминание о проповеди Христа в Иерусалимском храме в преполовение праздника кущей (Ин VII, 14). Значительное влияние на развитие праздничной иконографии оказало событие из детства Иисуса Христа, когда Он, будучи двенадцатилетним отроком, оказался в Иерусалимском храме и беседовал там с учителями и книжниками (Лк II, 42–51). Композиции на этот сюжет известны в христианском искусстве, начиная с катакомб и древнейших иллюстрированных рукописей. При этом основные элементы праздничной иконографии определяются уже в самых ранних изображениях: в центре, на ступенчатом амвоне или перед столом изображается юный Христос, а по сторонам от Него, на скамьях — учителя с книгами или свитками. Архитектурный фон композиции должен был, по-видимому, воссоздавать интерьер Иерусалимского храма — это могла быть античная колоннада, экседра или сводчатое сооружение простой формы. К XIV веку архитектура приобретает черты, отражавшие реальный образ Иерусалимского храма Гроба Господня: трехъярусной уступчатой ротонды.

В русском искусстве ХV–ХVI веков проповедь двенадцатилетнего Христа во храме окончательно отождествляется с сюжетом «Преполовения» и вытесняет вариант с Христом-средовеком, напрямую соответствовавший событию, описанному в Евангелии от Иоанна. С конца XV века икона «Преполовения» входит в состав праздничного чина иконостаса. Классическим примером сложившейся иконографии «Преполовения» может служить икона из Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря 1497 г. (Кирилловский музей-заповедник) и более поздние композиции середины XVI века, созданные в московской мастерской митрополита Макария: икона из праздничного ряда иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля и фреска из того же собора.

Псковская икона сохраняет, в общих чертах, традиционную структуру праздничной иконографии. Новые черты проявляются в трактовке архитектурного фона: храм увенчивается тремя башнями с шатрами и шпилями и, таким образом, полностью утрачивает сходство с ротондой Гроба Господня. Аналогичная башня со шпилем располагается также на городской стене, слева. В подобных «готических» архитектурных формах, известных по миниатюрам «Лицевого летописного свода» (1553–1566 гг.) и некоторым иконам середины — второй половины XVI века, угадывается несомненное влияние западноевропейских гравюр.