Параскева Пятница и Анастасия

 
с. 242¦ 25. Параскева и Анастасия (икона-врезок)
(стр. 103–105; илл. стр. 437)
ГРМ, инв. 1420.
Середина — вторая половина XV в.
52 × 36,2.

Происхождение. Поступила в Русский музей из собрания Н. П. Лихачева в 1913 г.

Раскрытие. Раскрывалась до поступления в Русский музей, в Русском музее в 1916 г.; в ГРМ в 1971 г. Ю. Г. Бобровым.

Доска. Икона дублирована и врезана (?) с грунтом и паволокой в новую основу — липовую доску. Для уточнения переделок доски нужны специальные исследования. Ковчег, паволока.

Сохранность. Утраты живописи и грунта до доски на полях и части фона, многочисленные мелкие выпады. Остатки записей, поновлений и потемневшей олифы по всей живописной поверхности иконы, в том числе и на правой части надписи.

Описание.

Изображения в рост, фронтальные, на светло-желтом фоне и зеленом поземе с орнаментом-«ковриком». Головы обеих святых слегка повернуты друг к другу. В их правых руках восьмиконечные кресты: черный у Параскевы, красный у Анастасии. В левой руке Анастасия держит желто-охряной с коричневым узором сосуд. Хитон и чепец Параскевы и мафорий Анастасии зеленовато-голубые. Хитон и чепец Анастасии и мафорий Параскевы розово-красные.

Поля того же цвета, что и фон иконы. Нимбы золотые с «канфаренным» орнаментом в виде четырехлепестковых розеток.

Надписи на фоне киноварью:

Иконография.

О почитании и изображениях Параскевы см. кат. № 22, Анастасии — кат. № 23.

Парные изображения Параскевы и Анастасии часто встречаются в русском искусстве, в частности в новгородском. Для иконописи XV в. см. кат. №№ 21, 38, 44. Обе святые изображаются как стойкие мученицы, твердо отстаивающие веру, как заступницы и помощницы в бедах. Каждая из святых ассоциировалась с евангельскими событиями: Анастасия — с «Рождеством Христовым» (а также с «Воскресением» — «Сошествием во ад»), Параскева — с «Распятием», крестной жертвой Христа. По наблюдению А. Н. Веселовского, обе святые ассоциировались тем самым с образом Богородицы: Анастасия — с Богородицей как олицетворением «Рождества Христова», а Параскева — с Богородицей у подножия креста¹.

[Илл. с. 242] Св. Анастасия. Византийская икона XIV в. Гос. Эрмитаж.

Обе святые по народным поверьям считались покровительницами женского труда. Их «парность» подкрепляется и их связью с днями недели (Параскева покровительствует пятнице, Анастасия — воскресенью). В культе Анастасии, кажется, был сильнее упор на ее роли как целительницы, поэтому она чаще изображается с сосудом, содержащим лекарства.

Соединение фигур Параскевы и Анастасии в одной композиции обусловлено, возможно, еще и тем, что дни их памяти следуют в календаре друг за другом (одна из Параскев празднуется 28 октября, и одна из Анастасий — 29 октября).

Датировка и атрибуция.

Н. П. Лихачев ([1906], [1907]) относил икону к новгородским письмам XV в. Ю. Н. Дмитриев [1940] датировал ее началом XV в. В. Н. Лазарев ([1947], [1954], 1969]) — концом XIV — началом XV в.

Как сообщает В. К. Лаурина, памятник вызвал подозрения в подлинности после его раскрытия от потемневшей олифы в ГРМ в 1971 г. Далее приводится характеристика иконы, принадлежащая В. К. Лауриной: «В «Параскеве и Анастасии» бросается в глаза стилистический разнобой, дающий себя знать в том, что лики с. 242
с. 243¦ и руки исполнены объемно, в то время как трактовка одежд плоскостная. Кроме того, в иконе есть огрубелость в характеристике ликов и ничем не объяснимая неумелая трактовка линий складок, несовместимые с живописью Новгорода XIV — первой половины XVI в. Фон исполнен сильно разбеленной охрой. Розово-красные и зеленовато-голубые цвета — сильно разбеленная киноварь и азурит. Чистого красочного тона нигде нет, что совершенно нетипично для новгородской иконописи рассматриваемого времени. В то же время «Параскева и Анастасия» не могли быть созданы на севере Новгородской земли, так как все перечисленные признаки в равной степени нехарактерны и для произведений, ведущих свое происхождение с северных окраин Новгорода. Следует также отметить, что при общей плохой сохранности красочного слоя лики и руки почти не претерпели изменений. Технологическое исследование подтвердило сомнения в подлинности иконы. Так, кракелюр на ней нерегулярный, видимый на фоне и отсутствующий на фигурах и поземе. Он не глубокий (не грунтового характера) с затертой в него сажей. Визуально одинаковые надписи выполнены тем не менее разными пигментами, хотя и на основе минеральной киновари. На правой части видны остатки записи². Не вносит ясности и описание сохранности иконы до реставрации, отмеченное в протоколе Реставрационной мастерской Русского музея от 1 апреля 1916 г.»³. Все вместе взятое позволяет В. К. Лауриной предположить, что «мы имеем дело с хорошо выполненным «новоделом»».

По мнению Э. С. Смирновой, предположение о поддельности «Параскевы и Анастасии» могло бы быть принято лишь при наличии дополнительных аргументов. Икона обнаруживает большое стилистическое сходство с «Воскрешением Лазаря» ГРМ, «Распятием» Ярославского музея, «Деисусным чином и молящимися новгородцами» Новгородского музея (кат. №№ 26, 27, 28), т. е. с памятниками «низового» направления новгородской иконописи середины — второй половины XV в.

Литература.

• Н. П. Лихачев [1906], табл. CLIX, рис. 277 = Н. П. Лихачев. Материалы для истории русского иконописания, I. СПб., 1906
• Н. П. Лихачев [1907], табл. 25 =  Н. П. Лихачев. Манера письма Андрея Рублева. СПб., 1907
• Н. В. Малицкий [1932], с. 12, рис. 1 (с. 11) = Н. В. Малицкий. Древнерусские культы сельскохозяйственных святых по памятникам искусства. — «Известия ГАИМК», XI, вып. 10. Л., 1932
• Ю. Н. Дмитриев [1940], с. 31–32 = Ю. Н. Дмитриев. Государственный Русский музей. Древнерусское искусство. Путеводитель. Л.–М., 1940
• Н. Г. Порфиридов [1947–1], с. 21 = Н. Г. Порфиридов. Государственный Русский музей. Древнерусское искусство. Краткий путеводитель. Л., 1947
• В. Н. Лазарев [1947], с. 94, табл. 90 = В. Н. Лазарев. Искусство Новгорода. М.–Л., 1947
• В. Н. Лазарев [1954], с. 220, 236, рис. с. 217 =  В. Н. Лазарев. Живопись и скульптура Новгорода,— «История русского искусства», II. М., 1954
• В. Н. Лазарев [1969], табл. 28 =  В. Н. Лазарев. Новгородская иконопись. М., 1969
• В. Н. Лазарев [1972], с. 253 (переиздано:  В. Н. Лазарев. Византийское и древнерусское искусство. Статьи и материалы. М., 1978, с. 204) = В. Н. Лазарев. О дате одной новгородской иконы. — «Новое в археологии». Сборник статей, посвященный 70-летию Артемия Владимировича Арциховского. М., 1972
• E. Kirschbaum, W. Braunfels [1973], 5, Sp. 132, ill. (K. G. Kaster, V. Mayr) = «Lexikon der christlichen Ikonographie». Begründet von E. Kirschbaum. Herausgegeben von W. Braunfels. Bd. 5–8. Rom, Freiburg, Basel, Wien, 1973–1976
• Э. С. Смирнова [1976], с. 147 =  Э. С. Смирнова. Живопись Великого Новгорода. Середина XIII — начало XV века. М., 1976

с. 243
 ¦