Патриарх Никон во время службы на неделю Торжества православия в Успенском соборе подверг надругательству некие иконы.

      И в 2018 и в 2021 году я ошибся, личное и надписания у иконы «Спас Моисея» соскребли, и обновили киноварью часть надписей на иконе Святитель Никола, не летом 1654 года, а немного раньше. Попробуем определить, точнее когда …  

15 апреля 1652 г. умер престарелый патриарх Иосиф, а 26 июля в необычайно торжественной обстановке на патриарший престол был возведен Никон. Никон начал с украшения главного православного храма России — кремлевского Успенского собора.
      Уже в октябре 1652 г. последовал указ царя «в церкве Пречистые Богородицы Успения большого собора деисусы и праздники и пророки и праотцы и местные иконы обложить серебром чеканным оклады и позлатить». 11 февраля 1653 года вышло новоисправленное по повелению  Никона издание Псалтыри с восследованием, где по сравнению с предыдущими изданиями были изъяты статья о поклонах и статья о двуперстном крестном знамении (его заменили на троеперстное). В  марте 1653 г. был издан другой указ: «В церкве Пречистые Богородицы Успения большого собора деисусы и праздники и пророки и праотцы написать вновь, а к тому делу указали есмя иконописцев священническово и иноческово и всяких чинов людей, чей кто ни будет взять... в Москву из городов».
      И не случайно указ о написании новых икон совпал с началом церковной реформы 14 марта 1653 г., когда по церквам была разослана «память» о поклонах и троеперстии.
      Новый иконостас 1653 г. Успенского собора Московского Кремля отличается по составу икон от предшествующего. Впервые на Руси в деисусном чине вместо традиционных святителей и мучеников появились изображения двенадцати апостолов, обычные для иконостасов Греции и Балканских стран что, несомненно, также было сделано Никоном сознательно.
      Первые сведения о предыдущем иконостасе Успенского собора Московского Кремля относятся к 1481 г., когда по заказу ростовского архиепископа Вассиана художники Дионисий, Тимофей, Ярец и Коня написали «деисус... чюдно вельми и с праздники и с пророкы». Данный иконостас, судя по всему, был разобран в конце 1653 года и вероятнее всего, сразу после демонтажа согласно предварительной договоренности был пожалован царем Алексеем Михайловичем владимирскому Успенскому собору. Из соображений сохранности во Владимир их перевозили, вероятнее всего, зимой, по снегу, в январе-марте 1654 года.
      Судя по сохранившимся иконам, никакого надругательства над иконами прежнего иконастаса Успенского собора Московского Кремля в конце 1653 года не было ...

Интересный момент!  В 1994 году был издан сборник Искусство Древней Руси. Проблемы иконографии : [Сб. научных трудов], М.: НИИ теории и истории изобраз. искусств, 1994. — 198, [1] с.; [36] л. ил.      
       В библиотеке форума есть ссылка на скачивание статьи сборника - Кочетков И. А. «Спас в силах»: развитие иконографии и смысл. Стр. 45-68.
https://www.icon-art.info/bibliogr_item.php?id=3007
 
        В данной статье автор попытался рассмотреть иконографию средника полнофигурного деисусного чина – иконы «Спас в силах». До конца разобраться не смог. Причина в системной ошибке. Посчитал, как и большинство исследователей, что древнейшим изображением Спаса в силах является средник чина Благовещенского собора Московского Кремля. Подчеркнул, что первоначальное местонахождение иконостаса не установлено, но стиль позволяет приписывать деисусный чин кисти Феофана Грека. Поэтому его датировка колеблется между 1392 и 1405 годом.   
        Правильно определил, рассмотрев 45 деисусных чинов, написанных в XV – первой половине XVI века, что никто из иконописцев не последовал иконе Феофана из Благовещенского собора Московского Кремля. «Зато по отношению к иконе владимирского Успенского собора можно говорить не просто о следовании иконографии, но о копировании». Причину этого феномена, Игорь Александрович в своей работе не объяснил.
       
       Почему никто из иконописцев не последовал иконе Феофана из Благовещенского собора Московского Кремля? Ответ простой. Потому, что данный чин был написан около 1550 года талантливыми псковскими мастерами (Останя, Яковъ, Михайло, Якушко и Семенъ Высокий Глаголь). А все рассмотренные Игорем Кочетковым деисусные чины были написаны до 1550 года, поэтому, естественно никто из авторов этих 45 деисусных чинов просто физически не мог последовать иконе(из деисусного чина Благовещенского собора) написанной около 1550 года и ошибочно приписываемой Феофану.
       
        А почему «по отношению к иконе владимирского Успенского собора можно говорить не просто о следовании иконографии, но о копировании»? И здесь ответ простой. Во-первых, данная икона была написана в 1481 году артелью Дионисия и до конца 1653 года находилась в иконостасе Успенского собора Московского Кремля -  главного православного храма России. Палеографический анализ надписи на свитке в руке Иоанна Предтечи (фото 41 и 42) исключает саму возможность атрибуции иконы васильевского чина вторым десятилетием XIV века.
        А, во-вторых, просто сравните -
https://www.icon-art.info/compare.php?lng=&id1=136&type1=&id2=137&type2=

Вернемся к основному вопросу темы. 1654 год. В Успенском соборе Московского Кремля новый иконостас 1653 г., который существенно отличается по составу икон от предшествующего. Царь Алексей Михайлович выехал из Москвы в литовский поход 18 мая 1654 года и вернулся только 10 февраля 1655 года. Замещавший его патриарх Никон отсутствовал в столице с июля 1654 до 3 февраля 1655 года.

       В книге Н. Гиббенет  Историческое исследование дела патриарха Никона. Часть первая Издательство: СПб. Год: 1882 на стр. 20 внизу страницы ссылка -
   1) Моровая язва в Москве и бывшие по этому случаю волнения и неудовольствие земских и разных слобод людей на оставление Москвы патриархом Никоном описаны в истории России Соловьева т. Х стр. 322-326. Но там пропущено, по какой причине и для чего Никон велел с некоторых икон соскоблять лики, о чем волновались земские люди ...  
       
      Из донесения князя Михаила Петровича Пронского из Москвы царице Марии Ильинишне и царевичу Алексею Алексеевичу в Колязин монастырь, о смутах  в Москве во время морового поветрия в конце августа 1654 года - «  … Августа 25 день … принесли в киоте икону, а написан был образ Спаса нерукотворного; лицо у  той  иконы и подпись … скребено … взят образ спасов на патриаршем дворе  … отдан для переписки, лицо выскреблено, а скреблен де тот образ по патриархову указу …»

      Из книги Кирилла Кожурина Протопоп Аввакум. Жизнь за веру. Издательство: Молодая гвардия, 2013 г. (серия ЖЗЛ) -
«Летом 1654 года Никон приказал собрать по Москве иконы «нового письма» написанные в «латинской» и «фряжской» манере. ... На иконах были выскоблены лики и выколоты глаза. Стрельцы, исполнявшие обязанность царских глашатаев, носили эти иконы по городу и кричали: „Кто отныне будет писать иконы по этому образцу, того постигнет примерное наказание!“».

     Практически все исследователи принимают данный эпизод за реальное событие, ссылаясь при этом на нижеприведенный фрагмент текста архидиакона Павла Алеппского.

      4 марта 1655 года, в Неделю Православия, после продолжительной литургии в Успенском соборе, которая совершалась патриархом в сослужении пяти архиереев, в том числе патриарха Антиохийского Макария III, произошло следущее - «Когда престол был покрыт, – пишет архидиакон Павел Алеппский, – патриарх Никон вышел и поднялся на амвон, а мы и прочие служащие разместились вокруг него. Мало ему было этой продолжительной службы и стояния на ногах до наступившей уже вечерней поры, но вот диаконы открыли перед ним Сборник отеческих бесед, по которому он стал читать положенную на этот день беседу об иконах. Он читал не только медленно, но и еще со многими поучениями и пояснениями, причем царь и все присутствующие мужчины, женщины и дети стояли все время с открытыми головами при таком сильном холоде, соблюдая полное спокойствие, молчание и тишину. Во время проповеди Никон велел принести иконы старые и новые, кои некоторые из московских иконописцев стали рисовать по образцам картин франкских и польских. Так как этот патриарх отличается чрезмерною крутостью нрава и приверженностью к греческим обрядам, то он послал своих людей собрать и доставить к нему все подобные иконы, в каком бы доме ни находили их, даже из домов государственных сановников, что и было исполнено. Это случилось летом пред появлением моровой язвы. Никон выколол глаза у этих образов, после чего стрельцы, исполнявшие обязанность царских глашатаев, носили их по городу, крича: „кто отныне будет писать иконы по этому образцу, того постигнет примерное наказание“. Это происходило в отсутствие царя.
      Так как все московиты отличаются большою привязанностью и любовью к иконам, то они не смотрят ни на красоту изображения, ни на искусство живописца, но все иконы, красивые и некрасивые, для них одинаковы: они всегда их почитают и поклоняются им, даже если икона представляет набросок на бумаге или детский рисунок. У всех ратников без исключения непременно имеется на груди красивый образ в виде тройного складня, с которым он никогда не расстается и, где бы ни остановился, ставит его на водном месте и поклоняется ему. Таков их обычай, как мы это сами видели.
       Видя, как патриарх поступал с иконами, подумали, что он сольно грешит, пришли в смущение и волнение и сочли его противником икон. В это время случилась моровая язва и солнце померкло перед закатом 2-го августа. Они подумали: „все случившееся с нами есть гнев Божий на нас за надругательство патриарха над иконами“. Образовались скопища, враждебные патриарху, которые покушались убить его, ибо царя в это время не было в Москве и в городе оставалось мало войска. В таком положении находилось дело, когда было получено патриархом повеление от царя увезти царицу со всею семьей в Троицкий монастырь, дабы она там оставалась во избежание моровой язвы. Они уехали, и царица пробыла в Троицком монастыре до наступления рождественского поста. Патриарх же, расставшись с нею, провел все это время в горах и лесах, скрываясь от лютости моровой язвы, удаляясь от людей, проживая в палатке под дождем и снегом, не имея себе иного утешения кроме огня. Так как у них более ста лет не было моровой язвы, то они сильно испугались. Большинство вельмож также бежали из города, и по Промыслу Божию большая часть их уцелела. Царь, приехав из Смоленска в Вязьму, послал повеление патриарху прибыть к нему с царицей. Они отправились и оставались там, пока не прекратилась язва в Москве, как об этом мы раньше упомянули...».

Патриарх Антиохийский Макарий и архидиакон Павел Аллепский въехали в Москву 2 февраля 1655 года. Они не были непосредственными свидетелями событий прошедших в Москве летом и осенью 1654 года. Поэтому описание Павла Аллепского данных событий это не истинное свидетельство, а пересказ с чьих либо слов. Все произошло не совсем так, как описывает архидиакон Павел Аллепский.
         4 июля 1654 года по распоряжению Никона царица с семейством выехала из столицы; следом выехал и патриарх по указу царскому. Несомненно, надругательство над древнерусскими иконами происходило при отсутствии в Москве царя, т.е могло быть в период с 18 мая по начало июля 1654 года. А что пишет Павел Аллепский? "В это время случилась моровая язва и солнце померкло перед закатом 2-го августа. Они подумали: „все случившееся с нами есть гнев Божий на нас за надругательство патриарха над иконами“. Образовались скопища, враждебные патриарху, которые покушались убить его, ибо царя в это время не было в Москве и в городе оставалось мало войска. В таком положении находилось дело, когда было получено патриархом повеление от царя увезти царицу со всею семьей в Троицкий монастырь, дабы она там оставалась во избежание моровой язвы. Они уехали, и царица пробыла в Троицком монастыре до наступления рождественского поста... ».

       Вообще-то это описание событий, происшедших согласно докладу князя Пронского в конце августа 1654 года. Царица с семейством выехала из столицы 4 июля 1654 года по распоряжению Никона, а не после событий конца августа, когда «образовались скопища, враждебные патриарху, которые покушались убить его». Известно, что Никон практически все это время находился рядом с царским семейством. А что пишет Павел Аллепский? «Патриарх же, расставшись с нею, провел все это время в горах и лесах, скрываясь от лютости моровой язвы, удаляясь от людей, проживая в палатке под дождем и снегом, не имея себе иного утешения кроме огня».

     Один из основных аргументов исследователей, исключающих "дионисиевскую" гипотезу – это мнение Владимира Плугина в публикации Плугин В. А. Мастер «Святой Троицы». Труды и дни Андрея Рублева. — М., Издательство объединения «Мосгорархив», 2001. — 632 с.: [8] л.: ил. — (Московская монография).

     На стр. 88 данной книги Плугин пишет - «Можно выдвинуть и иные возражения против "дионисиевской" гипотезы. Иконостас главного храма Москвы, стоявший на своих тяблах около 175 лет,  должен был привлекать внимание художников. Однако узнаваемых отображений его в древнерусской живописи не сохранилось. Ни на миниатюре Лицевого свода XVI в., изображающей интерьер Успенского собора во время пожара 1547 г., ни на миниатюре  ’’Книги об избрании и венчании на царство царя и великого князя Михаила Федоровича" (1673) мы не увидим Владимирского иконостаса. В первом случае перед нами некий обобщенный символический образ, где Спас благословляет отставленной в сторону десницей (впрочем, как известно, такие изображения встречаются). Во втором - по-видимому, реалистическая зарисовка ныне существующего московского иконостаса, который иллюстратор счел возможным приравнять к дионисиевскому. Разумеется, требовать от древнерусского художника исторической точности некорректно. Она встречается реже, чем отсутствует. Констатируем лишь факт».

     Плугин в публикации 2001 года утверждает, что «… узнаваемых отображений его в древнерусской живописи не сохранилось». И при этом ссылается не на сохранившиеся иконы, а на миниатюры XVI и XVII вв.

     В 1994 году Игорь Кочетков опубликовал работу «Спас в силах»: развитие иконографии и смысл, в которой определил, рассмотрев несколько десятков памятников XV-XVI веков, что никто из иконописцев не последовал иконе Феофана из Благовещенского собора Московского Кремля. «Зато по отношению к иконе владимирского Успенского собора можно говорить не просто о следовании иконографии, но о копировании».
     Или публикация 2024 года - Хлебников Д.В. Русская иконография Спаса в Силах: версии, изводы, бытование. XIV–XVIII века // Искусствознание. 2024. № 3. С. 178–221. Автор пишет – «… Поза Спаса, положение рук и ног, а также рисунок разделки складок одеяний в значительном количестве икон (в том числе во всех иконах XV века, за исключением иконы кремлевского Благовещенского собора и миниатюры Переяславского Евангелия) в целом дает одну и ту же схему. Она налицо прежде всего в иконе Успенского собора Владимира, но ввиду малоудовлетворительного состояния сохранности верхнего красочного слоя в этой иконе эталонным образцом можно считать средник деисусного чина иконостаса Успенского собора Кирилло- Белозерского монастыря».
     Как мы видим, за 30 лет практически ничего не изменилось. Можно, с еще большим основанием утверждать, что никто из древнерусских иконописцев XV-XVI вв. не последовал иконе Феофана из Благовещенского собора Московского Кремля, зато по отношению к иконам Дионисия 1481 года из владимирского Успенского собора и 1497 года из Успенского собора Кирилло-Белозерского монастыря можно говорить, как об эталонных образцах (фото 45).

           
     Вывод? Иконостас главного храма Москвы, стоявший на своих тяблах около 175 лет, не просто привлекал внимание художников, а можно вести речь об эталонном образце. По моему мнению, утверждение Плугина об иконостасе главного храма Москвы – «… узнаваемых отображений его в древнерусской живописи не сохранилось», просто не соответствует действительности!
 

Далее в публикации Плугина Мастер «Святой Троицы». Труды и дни Андрея Рублева (стр. 88.) – «Помимо этого, деисусные, праздничные и пророческие иконы Владимирского иконостаса были обложены золоченым серебром, а праотеческие - "медью басемной золоченой" (ссылка 225). Между тем в иконостасе Дионисия позолоченной серебряной басмой украсили только деисус. Праздники и пророков обложили чистым серебром, а праотцев - немецким железом (ссылка  226))».  
---------------------------------------------------------------------
Ссылка 225 – Описная книга Успенского собора во Владимире 1693 г. (воспроизведение описной книги 1683 г.) И РГАДА, ф. 235, оп. 3, д. 53, л. 9 об.
Ссылка 226 – Описи московского Успенского собора, от начала XVII века по 1701 год включительно // РИБ. Т. III. СПб., 1876. Стлб. 308, 413.

      Судя по всему, и в данном случае, Плугин разобраться не смог. Плугин утверждает, что в иконостасе Дионисия позолоченной серебряной басмой украсили только деисус. Но как упоминалось выше, в октябре 1652 г. последовал указ царя: «В церкве Пречистые Богородицы Успения большого собора деисусы и праздники и пророки и праотцы и местные иконы обложить серебром чеканным оклады и позлатить». Естественно, это не отражено, в более ранних описях московского Успенского собора, на которые ссылается Плугин.
      Насчет праотеческих икон. Иконы находились на значительной высоте и существенно внешне отличались от обложенных золоченым серебром остальных икон. Могли составители описи визуально определить, они обложены "медью басемной золоченой" или золоченным «немецким железом»? Вряд ли. Почему согласно царскому указу октября 1652 года праотеческие иконы не обложили серебром? Считаю, просто не успели. Ведь уже в марте 1653 г. был издан другой царский указ: «В церкве Пречистые Богородицы Успения большого собора деисусы и праздники и пророки и праотцы написать вновь, а к тому делу указали есмя иконописцев священническово и иноческово и всяких чинов людей, чей кто ни будет взять... в Москву из городов».      
     Как мы видим, никаких отличий нет. И это не удивительно, ведь речь идет об одних и тех же иконах.

Далее в публикации Плугина Мастер «Святой Троицы». Труды и дни Андрея Рублева (стр. 88.) – «Можно выдвинуть и иные возражения против "дионисиевской" гипотезы… Частично сохранившиеся внутри иконостаса екатерининской эпохи древние тябла владимирского иконного ансамбля - видимо, местного происхождения. Они расписаны, в то время как в Успенском соборе столицы по описи 1609-1611 гг. три из четырех тябл ("над деисусы, над праздники и над пророки") были "обиты немецким железом, поолифлены" (ссылка 227)».
---------------------------------------------------------------------
Ссылка 227 – Описи московского Успенского собора, от начала XVII века по 1701 год включительно /V РИБ. Т. III. СПб. 1876. Стлб. 308.  

     Из публикации Голейзовский Н. К. Андрей Рублев или Дионисий? «Васильевский Чин» по письменным источникам – «В служебных проходах на лесах позади икон деисусного и праздничного ярусов нынешнего иконостаса владимирского Успенского собора сохранились два фрагмента тябел иконостаса 1481 года (ил. 1) сечением 25х16 см. Сечение соответствует размерам гнезда для тябла иконостаса 1481 года (25х20 см.), обнаруженного на северной стене московского Успенского собора сотрудницей музеев Московского Кремля И.Я. Качаловой (ссылка 76). Глубина паза тябла – 5 см., ширина – 5 см. Тябла украшены растительными орнаментами. Это стилизованные побеги лозы (символ Христа) с цветами лилии (символ Богородицы), обозначающими вечную жизнь как результат соединения божеского и человеческого естества. Аналогичные орнаментальные мотивы наблюдаются на фресках алтарной преграды и Похвальского придела московского Успенского собора (ссылка 77)».
---------------------------------------------------------------------
Ссылка 76 – Качалова И.Я. Алтарная преграда Успенского собора Московского Кремля. Итоги реставрации живописи в 1978-1979 гг. – В сб.: Древнерусское искусство. XIV-XV вв. М., 1984, с. 268.
Ссылка 77 – Там же, с. 275-278, ил. на с. 279.
     
     Плугин считал, что местные расписные древние тябла владимирского иконного ансамбля противоречат "дионисиевской" гипотезе, а Голейзовский наоборот, посчитал что это фрагменты первоначального тябла иконостаса московского Успенского собора, и в подписи иллюстративного примера в своей публикации (фото 46) указал конкретную дату – около 1481 г.
     По моему мнению, в данном моменте не разобрались оба. Считаю, что сохранившиеся древние тябла владимирского иконного ансамбля были специально изготовлены для привезенного во Владимир, вероятно зимой 1654 года, иконостаса Успенского собора Московского Кремля, написанного артелью Дионисия в 1481 году.