Наверх (Ctrl ↑)

Афиша о сожжении икон.

тони-монтана
Регистрация: 26.12.2011 Сообщения: 299
Сообщение   Сообщение № 1182009 • 29 Мар 2019 22:17
Не нашёл куда вставить этот артефакт , надеюсь модераторы поправят.
Афиша о массовом сожжении икон в г Ногинске 1930 .
Файл № 598 036
5F5B9438-0FD8-4332-9ABF-BFB648BD7679.jpeg
154.75 KB   •    251
DGP
Модератор
Регистрация: 22.09.2011 Сообщения: 9570 Откуда: РФ
Сообщение   Сообщение № 1182251 • 30 Мар 2019 16:35
Честно говоря озадачен. А цель выставления какова?

_________________
С уважением Дмитрий
Сергей46
Регистрация: 05.10.2012 Сообщения: 2397 Откуда: Москва
Сообщение   Сообщение № 1182286 • 30 Мар 2019 17:48
Тоже...  ОЗАДАЧЕН Sad

_________________
Ответ  пришел  быстро.  Ночью.  И,  в…  сапогах!
Илья
Администратор сайта
Регистрация: 10.11.2004 Сообщения: 16349 Откуда: Москва
Сообщение   Сообщение № 1182302 • 30 Мар 2019 18:40
Вероятно в качестве исторической памяти...
Сергей46
Регистрация: 05.10.2012 Сообщения: 2397 Откуда: Москва
Сообщение   Сообщение № 1182304 • 30 Мар 2019 18:52
Да
Но...  "мороз,  по  коже"
тони-монтана
Регистрация: 26.12.2011 Сообщения: 299
Сообщение   Сообщение № 1182440 • 30 Мар 2019 23:31
Заранее извиняюсь перед теми кому следующий фотофакт будет ещё более не приятен .
Файл № 598 224
4A1C8D81-A8DE-4354-9C7D-7B3AA83FBD7B.jpeg
99.46 KB   •    234
Shumilov_S
† 01.01.2020
Регистрация: 05.08.2008 Сообщения: 10403 Откуда: Самара
Сообщение   Сообщение № 1182458 • 31 Мар 2019 00:51
Надо знать и помнить,  чтобы такое не повторилось...

_________________
С уважением к участникам Форума и их мнениям,
Сергей
Василий
Регистрация: 21.06.2006 Сообщения: 12995
Сообщение   Сообщение № 1182602 • 31 Мар 2019 14:26
Цитата:
Афиша о массовом сожжении икон в г Ногинске 1930
это фото. А нет ли настоящей афиши?
Аляска
Регистрация: 20.10.2011 Сообщения: 693 Откуда: Москва
Сообщение   Сообщение № 1182696 • 31 Мар 2019 16:51
Василий писал(а):
А нет ли настоящей афиши?


Эта картинка многие годы гуляет по сети. Первоисточника её, взятого с мелованной страницы како-то книги не осталось (в сети)... В т.ч. и здесь: Рязанцам расскажут, как разоряли церковь большевики на авторском фото монтаж.
Файл № 598 372
114.jpg
84.8 KB   •    78
тони-монтана
Регистрация: 26.12.2011 Сообщения: 299
Сообщение   Сообщение № 1182805 • 31 Мар 2019 21:02
Аляска спасибо за информацию и ссылку , жаль что нет первоисточника . Картинку  я взял с одного исторического канала , на всякий случай проверил календарь на 30 г ., все сошлось ..  
добавлю ещё одно   фото .
Файл № 598 423
810C0877-4966-4D4F-BE13-2260B94696E6.jpeg
127.53 KB   •    184
Аляска
Регистрация: 20.10.2011 Сообщения: 693 Откуда: Москва
Сообщение   Сообщение № 1182883 • 01 Апр 2019 01:51
Афиша массового сожжения икон. Ногинск, Глухово. 1930 год

Цитата:
На сайте Независимой газеты в НГ-Религии опубликована статья Круг Павел. "Ножом по нимбу" // НГ-Религии. Среда 11 ноября 2009 г. В иллюстрациях к статье приведена афиша о "массовом сожжении икон". Она имеет, по нашему мнению, прямое отношение к г. Ногинску. Буденовское поле находится как раз в месте расположения нескольких самых больших казарм Глуховской мануфактуры, там же находилась и Троицкая православная церковь.
DGP
Модератор
Регистрация: 22.09.2011 Сообщения: 9570 Откуда: РФ
Сообщение   Сообщение № 1182921 • 01 Апр 2019 08:36
И помнить, и не забывать надо. Такое происходило в те безумные годы по всей России и не только. Коснулось и наших краёв. Для любителей читать онлайн советую прочесть роман А. Губина "Молоко волчицы" про судьбы казаков, 20 век. Написан он был в 1968 году, крамолы по меркам того времени там было весьма много, но напечатали.
Процитирую отрывок из этого произведения. Сразу прошу прощения за объём, но по другому никак.

_________________
С уважением Дмитрий
DGP
Модератор
Регистрация: 22.09.2011 Сообщения: 9570 Откуда: РФ
Сообщение   Сообщение № 1182922 • 01 Апр 2019 08:38
Цитата:
Среди икон были старые, темные, с поверхностью, как тусклая рыбья чешуя. Доски сохранились хорошо. Сначала их свалили в подвал. Потом до власти дошли разговоры, что есть-таки желающие приобрести иконы. Ну нет, господа миряне, с богом теперь покончено. Горепекина предложила решение радикальное: в огонь эту ересь. Денис Иванович колебался: не по-хозяйски это. Уничтожить дурман надо, но хоть с какой-то пользой. Почтения к иконам он не питал, а вот краски на иконах ярки, приманчивы. Серебро с окладов сняли, вот и краски как-нибудь забрать бы. Жалко в огонь. На свалку предложила Февронья Аввакумовна. Тоже рука не поднимается – доски вредные, но труд в них вложен все-таки. Мудро подсказал Андрей Быков – зачем пропадать добру, дерево с олифой, позолотой, горючее, топить ими печки в ЧК и комендатуре, а дело шло к зиме, холодам.

В комендатуру и привезли первый воз, штук полтораста. Во дворе бойцы как раз рубили хворост про запас. Комендант Антон Синенкин приказал им посечь и иконы на дрова. Бойцы волынили – то перекуривали, то за водой-нарзаном ходили, то топор у них, видишь, затупился. Антон и сам с щемящей виной за все беды станицы отвернулся от огромных страдальческих глаз черноликой Богоматери на доске в рост человека – жалко на дрова, лавку сделать можно, а из нескольких сундук, ларь или закром смастерить.

– Кишка у них тонка! – разгадал бойцов подъехавший Михей и сам взял топор. Сгоряча рубанул пудовую книгу в медных застежках. Не тут-то было отскочил топор, что впоследствии родило легенду о "чудотворном Писании", окаменевшем перед сталью антихриста. Михей развернул книгу, чтобы рассечь ее по хребту, как мясники тушу, и присмотрелся к рыцарской миниатюре.

– Глянь, какие были шашки в старину, – показал он рисунок Антону и развалил книгу своей шашкой, отбросив дурацкий топор.

Не желая плестись сзади в революционной борьбе, к иконам приложил руку и военный комендант – за полчаса управились острыми шашками, а бойцы аккуратным штабелем сложили в сарай расписанные золотом и лазурью дрова. Туда же покидали штук сорок старых книг в коже – на разжижку. Евангелия, Библии, Сказания, Жития, Святцы, Повести... Ну а которые по-немецки или на итальянском, только и годятся в печку.

С топливом Наталья Павловна бедствовала, протапливала комнату абы чем. И обрадовалась большой вязанке дров, принесенной Антоном. Подожгла солому в камельке, взяла полено и – ахнула, и заплакала над погубленным шедевром:

– Это же драгоценность неописуемая, это была рама от иконы, я ее с детства знаю, тут было десять сюжетов с четырех сторон, XVI век, с Русского Севера, может, из Соловецкого монастыря или из Коломенского, мотивы жизни северных святых. Где ты взял эти куски?

– Из монастыря привезли, на дрова.

– И еще есть?

– Да, целый сарай.

– Отдайте их мне, я вам дом – все отдам.

– Неловко получится: большевики и сохраняют бога.

– Не бога. Тут живопись. Тайна красок.

– Ерунда. Живопись бывает на картинах, а тут религия, ангелы да архангелы, одна брехня.

– А ты хорошо знаешь историю живописи? Две тысячи лет она жила библейскими сюжетами.

– Вот и под корень эту живопись, чтоб не дурманила народ!

Она внимательно посмотрела на него.

– Не пара мы с тобой, Антон. Не по росту рубишь дерево, не в свои сани садишься.

– Конечно, гусь свинье не товарищ, у тебя же кровь голубая! – злился Антон, чувствующий какую-то гибельность связи с Невзоровой и больше всего боявшийся утерять эту связь.

– Голубая. Дед мой был мужиком, но еще раньше в моем роду были короли. Слепой ты, безглазый, мертвый.

– А ты дюже зрячая! – обиделся комендант.

– Не кипятись, как холодный самовар. Знаешь, не каждый имеющий глаза видит.

– Хитро гутаришь, не по-нашему: с глазами и – не видит! Так и попы дурманили народ, будто им видно царство небесное, а вы, темнота, верьте и служите нам верой-правдой. Никак с тебя царский душок не выходит, дворянская закваска!

– Слепец. А вины твоей нет – ну какое у тебя воспитание, какая культура! "Отче наш", да плуг, да шашка. Спасибо, что хоть книги хорошие читал, Толстого, Лермонтова. Я открою тебе глаза.

– А ведь верно в монастыре бабы нарисованы на стенке: морды – аж голова кружится от их красоты, а заместо ног хвосты рыбьи, русалочьи, склизкие и холодные.

– Тебе много надо учиться, ты большим человеком будешь, душа у тебя необычная, но это опасно для тебя, если останешься вне мировой культуры, погубишь себя, да и другие хлебнут от тебя немало горького.

– Ну-ну, где черт не сладит, там бабу пошлет!

– Я тебе вроде комиссара буду, сперва смотри моими глазами, верь на слово, а потом и сам прозреешь.

– Рано ты меня седлаешь. Смотри, я конь норовистый.

– А секретов тут никаких. Словами глаза открываются – сильнее слова ничего нет. Не сердись, милый, я же тебя люблю и худа тебе не желаю. Ты живешь впотьмах.

– Ну давай, – лениво закурил на кушетке Антон, – лечи меня, лечи от зрения. Я, промежду прочим, вот этот кольт от георгиевских кавалеров полка получил как лучший стрелок. Я жука за версту видел, а после ранения, верно, ослаб глазами.

– Не ерничай, тебе не личит, не идет быть паяцем, вы, Синенкины, откровенные, любите все по правде, по совести. А по совести ты, повторяю, слепой. Придешь завтра?

– И не подумаю.

– Смотри, как знаешь, тебе виднее.

Пришел. Она зацеловала его, принарядилась, достала заветную банку кофе, его ласки отстранила, села рядом и, держа перед Антоном драгоценное полено, будто читает по Букварю:

– На берегу моря Студеного, у полотняного шатра, стоял монах. Тёмно-синие холодные волны. Желтые листочки древес. Безмерное небо. Облака – как корабли, лики, башни. Бледное октябрьское солнце, смешанное с чистым позванивающим холодом, – молодость уставшей в скитаниях и мытарствах души. В синих волнах мелькали белые клыки зверя. Сзади угрюмые горы. И – светло-синее небо, странно поющее голосами умерших ласточек. Великолепие мира. Неизбывная красота жизни. Нескончаемая прелесть бодрящего северного дня – теперь этот день твое бессмертие, это ты стоишь на берегу моря...

Из рук художницы Антон забрал п о л е н о в изумруде и лазурите красок. На куске иконной рамы хорошо сохранились два сюжета, о которых говорит Наталья Павловна:

– Когда Зосима вновь поднял очи, то увидел в небе не облака, не корабли и башни, а Ц е р к о в ь н а в о з д у х е, и, ликуя, хотел, и боялся крикнуть братию – Германа и Савватия, – и переживал, что не видят они явленного ему чуда, скоро превратившегося в голову оленя.

Острым ножичком Антон гладко подстругивал раненый бок п о л е н а, непроизвольно проводя временами ладонью по лицу, – брызги моря Студеного отирал, сине-белые брызги бессмертия.

– Наутро пал снег. Савватий и Герман рыбачили с борта ладьи. Зосима с того же места всматривался в небо. У ног ластились горбоносые синие волны. Желтые листочки бедных дерев падали поверх снежной крупы. Среди облетающих деревьев, на чудно оснеженном берегу Зосима преисполняется духом, Ц е р к о в ь н а в о з д у х е не повторялась. Но в тот же день, открывшись Герману и Савватию, начал Зосима рубить храм, не по замышлению, а по образу привидевшегося в небе... Вечером соорудили костерик, всыпали в котелок с водой три горсти оржаной муки с толченым корьем и побаловались рыбкой, что днем еще гуляла вольной птицей в морских глубинах. Дул норд, свирепо сыпал на шатер снегом, рядом возился зверь в водах, малодушный Савва стонал, а Зосима рассказывал им о храме, будто уже побывал в нем и знал каждую притолоку и половицу. С утра взялись за топоры, и бледное октябрьское солнце гладило теплыми ладонями вдохновенные лица строителей, повешенную на дерево рыбу и чертеж на снегу...

Смотрит-смотрит Антон на картинку размером вполовину его ладони. Высь, смирение, сила... Будто сам он, инок, вышел из тесной каменной кельи в полдневный час на берег моря и причастился студеным солнцем, синью, желтизной, и сердце билось-ширилось, постигая красоту мира, жизни, в сердце вскипал горючий плач от невыразимой ноши счастья быть рожденным. И в жажде делать доброе, высокое он обнял возлюбленную. И вновь смотрели-смотрели на волшебный обрубок старинной доски, изукрашенной гением.

На камельке грелся кофе. Наталья Павловна говорила, закрыв рукой миниатюры на п о л е н е – Ц е р к о в ь н а в о з д у х е и Зосима на оснеженном берегу:

– Спустя столетия на том месте выросла могучая каменная крепость Соловецкая, отражающая набеги н о р в и г о в как форпост России. Кладовые монастыря ломились от богатств, умножаемых трудами тысяч и тысяч пахарей, зверобоев, мастеров. Цвели дивные сады, и зрели виноград и дыни, не уступающие самаркандским – на Белом море, белом ото льда. Ткани выделывались не хуже европейских мануфактур. А меха, кость, изделия из дерева, вдохновенная роспись и живопись не знали равных. Монахи тучнели, наливались жиром, желчью, впадали в уныние и блуд – все это нам уже неинтересно. Как и то, что монастырь со временем стал местом ссылки и заключения, тюрьмой. Нам дорого лишь то, что вечно – и вечно современно нам, идущим поколениям людей. При чем же тут бог? – угадала она мысль Антона, у которого прорезалось з р е н и е.

Сюжеты миниатюр не увлекли Антона. Покорило настроение, пейзаж, воздух, ощущение полноты бытия и п р и с у т с т в и я там, в том далеком дне – чудо большее, чем храм на небесах. Бледное октябрьское солнце, пронзительный ветерок, срывающиеся с древес желтые огоньки листьев – будто гаснут свечи на ветвистой люстре, студеная синева. Стало быть, Антону уже годов триста, и впереди не меньше – не скоро погаснут чудные краски, даровавшие ему еще одну столь долгую жизнь, впридачу к его жизни, как в книгах Толстого он так же получал бесплатно множество новых и разных жизней – то Оленина, то Хаджи-Мурата, то Вронского... Сам господь бог неспособен на такие чудеса, а поэты и живописцы могут.

– Ты это береги, Наташа, это большие тыщи стоит, то есть, не деньги, конечно, а как волшебное откровение. А деньги – пустяк. Вот только теперь до меня дошло, почему один барин в Москве отдал церкви подворье в пятьдесят тысяч за ветхую, облупленную иконку со спичечный коробок, и еще, помню, радовался, что взял "почти даром". А рука моя поганая, чтоб отсохла! Это как мать родную зарезать. Что мы натворили!

Есть люди, видящие в жизни, в других людях и народах одни несовершенства, пороки, и зло вышучивают само мирозданье – не так, не по-ихнему устроено. Антон натура противоположная – благодарность его основная черта. На обрубке иконы он увидел только совершенство, гений, величие, красоту духа и переносит их вообще на старину, не думая, что давно не пишутся такие иконы в России, что не глаза его виновны в слепоте, а богомазы XX века, малюющие иконы на оптовую продажу, а в доме Синенкиных и вовсе иконы бумажные: в сверкающих сусальным золотом и серебром ризах типографский Христос, литографская Мария, красивые, как пряник и конфета, но, как пряник и конфета, не поражающие, не возвышающие, не зовущие никуда. Однако и богомазы и полиграфисты ни при чем – просто век Христа кончился, как кончается все, и тут уже ничего не попишешь, время умирания не лучшее время, и оно не дает плодов.

Железной метлой революции выметалась из страны всякая несправедливость, в том числе религия. Антон шашкой рубил ее иконы, а оказалось, что иные изображения на досках росли из его сердца, и теперь оно кровоточило. Это объективная трагедия, не зависящая от воли и сознания людей. Трагедия – жанр высокий, и случается она не с каждым. С Антоном случилась – он оказался избранным.

Он запретил бойцам эскадрона брать в сарае бирюзовые да янтарные д р о в а, а для верности замок повесил. Невесело глянул на него при встрече Михей Есаулов. С сочувствием, как к больному, стал относиться к нему Денис Коршак. Дошло это и до Горепекиной, особо злой на бога и религию. Посоветовалась с Быковым. Обрисовала и з м е н у коменданта Васнецову. Васнецов, ее ухажер, с изменой не согласился, а вот подлечить, а заодно и проучить Синенкина от Поповского дурмана надо. В отсутствие коменданта Горепекина явилась во двор со свитой активистов, с документом, подписанным Коршаком, реквизировала "предметы культа Христа" и разом избавилась от них: сожгла вместе с сараем – за сарай получила потом нагоняй.

Обычно неуступчивый и принципиальный, Синенкин на сей раз промолчал. Крепился. Понимал. Да и что он мог сказать в защиту порубленных божеств и боженят, когда бог-то и считался главным эксплуататором трудового народа. Но стал комендант вялым, неизгладимо меняясь на глазах, будто сам охвачен огнем аутодафе Горепекиной... будто все стоит, как и триста лет назад, на ледовитом берегу в осенней зябкой роще, ловя лицом соленые брызги волн и вдохновения.

Ему открылось, что нравственность русского народа во многом зиждилась на христианстве, он это видел на примере станичников: богобоязнь делала людей кроткими, незлобивыми, а это считалось достоинствами. Но он не мог понять, что христианство на Руси начало с того, что свалило в Днепр золотую статую Перуна, неся прогресс, новое, лучшее, а теперь само давно оказалось в положении Перуна. Не подумал, что любая религия, идеология позолочены человеческим гением, отчего и привлекательны они простым, бесхитростным душам.
(с) А. Губин. 1968.

_________________
С уважением Дмитрий
Ягморт
Регистрация: 14.11.2011 Сообщения: 2772 Откуда: Город с двумя буквами "ы" в названии
Сообщение   Сообщение № 1182989 • 01 Апр 2019 11:12
В 2018 году вышла книга  Елены Осокиной Небесная голубизна ангельских одежд: судьба произведений древнерусской живописи, 1920–1930-е годы. М.: Новое литературное обозрение, 2018г. 664 стр. — настоящий интеллектуальный детектив. Русская икона является главным героем этой книги — центром притяжения действий власти, музейных работников, торговцев и покупателей. Один из парадоксов советской истории состоит в том, что создатели «нерыночной» плановой экономики стали основателями мирового рынка русских икон. На рубеже 1920–1930-х годов их усилиями был собран колоссальный экспортный иконный фонд, организована грандиозная рекламная кампания — первая советская зарубежная выставка, которая во всем великолепии представила миру новый антикварный товар, а также установлены связи с мировыми антикварами и проведены первые продажи коллекций за рубеж. Поиск валюты для индустриализации обернулся развитием мирового интереса к русской иконе. Книга рассказывает об истории музеев и людей (к одним из них судьба отнеслась благосклонно, к другим — безжалостно), о том, как было создано и ликвидировано грандиозное иконное собрание Государственного музейного фонда, кто и как отбирал иконы на экспорт, сколько икон отдали на продажу российские музеи (Третьяковка, Исторический, Русский…), были ли проданные иконы фальшивками и существовал ли «сталинский гулаг иконописцев», а также о том, как пытались продать иконную выставку в США, и о судьбе, которая ждала иконы после продажи ...

   Стр. 396 книги, Автор пишет - " Иное дело, когда в "расход" идут 608 икон. Именно столько икон в Третьяковской галерее были списаны и, видимо, уничтожены в 1937-1938 годах ... ( пошли на опыты, в распил и топку)"   ...  Rolling Eyes
Файл № 598 530
1 Обложка книги Небесная голубизна ангельских одежд Елена Осокина.jpg
109.82 KB   •    40
Василий
Регистрация: 21.06.2006 Сообщения: 12995
Сообщение   Сообщение № 1183024 • 01 Апр 2019 12:37
DGP писал(а):
... Для любителей читать онлайн советую прочесть роман А. Губина "Молоко волчицы" про судьбы казаков, 20 век. Написан он был в 1968 году, крамолы по меркам того времени там было весьма много, но напечатали.
Процитирую отрывок из этого произведения. Сразу прошу прощения за объём, но по другому никак.
Дмитрий, спасибо! Интересный отрывок. Но что-то слишком быстро Антон - комендант перевоспитался  Rolling Eyes
Надо будет почитать роман.
  Ответить
Powered by phpBB © 2001–2021 phpBB Group
Top.Mail.Ru