Faber писал(а):
Ягморт писал(а):
« ... написан деисус лазорем (нужно: Лазарем) чюдным».
Ну, если вы так убеждены в своей версии, то вам осталось найти и привести примеры употребления слова «чюдным» применительно к
одушевлённым именам существительным.
Благодаря подсказке
Faber, удалось найти 9 значений слова
чудный из словаря И.И. Срезневского (фото 16). Василий Калика, судя по источникам, сам был
изографом, поэтому в своем послании применительно к Лазарю Муромскому, по моему мнению, он, скорее всего, употребил слово чудный в значении непостижимый – « … написан деисус Лазарем
непостижимым».
Интересно трактует этот эпизод в своей работе Н.К. Голейзовский - "Яркая и многозначительная деталь -
деисус, написанный на откосе горы «лазорем чюдным» - отсутствует во всех остальных известных пока версиях сюжета (что не удивительно, ведь за пределами православного региона такое понятие незнакомо) и придает рассказу особый, апологетический оттенок. Деталь эта введена, вероятно, Василием Каликой для уточнения богословского смысла эпизода. В православной церкви деисус (в переводе с греческого - моление), изображающий Христа и обращенных к Нему с молитвой о спасении Богородицы, Иоанна Крестителя, а иногда еще архангелов Михаила и Гавриила, а также апостолов и святых, расположенных в иерархическом порядке, размещался на алтарной преграде, символически отделяющей мир (часть храма, отведенную для мирян) от рая (алтаря), над центральным входом в алтарь, который во времена Василия назывался «райскими дверьми». Иначе говоря, само расположение деисуса в храме обозначало, что вход в рай открывается посредством молитвенного общения с Христом через Его образ.
В рассказе Василия деисус размещен таким образом, что всякий, поднимающийся по
лестнице, возводящей к непосредственному общению с Христом, непременно проходит ступень молитвенного созерцания Его
иконы. Замечание о том, что деисус «вельми издивлен паче меры, яко не человечьскыма рукама творен» иллюстрирует апологетическую идею возвышения от вещественного образа к невещественному прообразу посредством чувственного воздействия красоты изображения. Что же касается
лазори, то сияющий светлосиний тон этой краски с глубокой древности считался символом созерцания, и, согласно учению византийских мистиков, адекватно передавал ощущения, возникающие при восприятии умственной среды, в которой при «внутреннем делании» возникали объекты созерцания. Исаак Сирин, сылаясь на Григория Богослова, писал, что чистота ума во время молитвы «уподобляется небесному цвету».
В принципе красиво и убедительно, но как уже упоминалось выше, в древнерусском искусстве 14-16 века, скорее всего,
не существовало синего пигмента
лазорь. Да и для слова
лазорь в материалах Срезневского, единственная ссылка, да и то на «Послание о рае» Василия Калики (фото 18.).
Интересный момент! В последнем издании
Софийская первая летопись старшего извода. - ПСРЛ, т. 6, вып. 1, М., 2000, редакторы исправили ошибку переписчика, в тексте стоит - «… написан деисус
Лазарем чюдным» (стб. 426) (фото 24).